Слабость Шамана

 Я то приходил в себя, то опять уплывал в спасительную темноту.

Нолан Данн – мой персональный мучитель, как будто посланный ко мне наказать за все грехи, совершенные мной.

Сколько раз я думал: за что? Почему именно я? Неужели за свои шестнадцать лет я совершил столько грехов, чтобы сейчас так страшно расплачиваться… Затем приходили мысли о том, что, может быть, эти люди ошиблись, и им нужен не я? Но эту мысль я отмёл почти сразу, видя, как мой враг с наслаждением смакует мое имя, точнее фамилию. Он буквально трясся от наслаждения, понимания того, что в его руках Конти.

Он любил бить меня, драть мою спину, подвешивать на крюк, как свиную тушу на бойне. При этом мои мучения резко обрывались, как только мужчина заглядывал в мои глаза. Глаза, поддёрнутые поволокой страданий.

Если первое время я огрызался, матерился и даже угрожал, то в последние дни у меня как будто щёлкнуло что-то внутри. Я чувствовал, что становлюсь безразличным, почти не реагируя на происходящее вокруг меня.

До одного случая.

Очнувшись после очередных побоев, я попытался поменять положение, сильно саднили рёбра. Пошевелившись, застонал, когда мои рёбра прострелила острая боль.

– Тебе сильно больно? – услышал детский голосок вверху лестницы, там, где выход… Выход на свободу.

Попытался повернуться на голос. Мое сознание было настолько спутанно и дезориентировано, что поначалу я подумал, что это моя младшая сестренка Тея. Я сжал конвульсивно кулаки: как этим уродам удалось похитить мою сестру?!

– Не двигайся! – услышал я совсем рядом этот же голосок, прохладные маленькие ладошки обхватили мои впалые щеки.

Сфокусировав на ней свой взгляд, я понял, что это не Тея. Этой девочке примерно столько же лет, как и моей сестре, где-то около восьми, может быть меньше. Трудно было судить, очень уж она была какая-то хрупкая, воздушная.

Одета она была в пышное белое платье, а в волосы цвета ворона крыла вплетены белые розы. Она была настолько не уместна в этом подвале, рядом со мной, замученным, грязным, плохо пахнущим, покрытым запекшейся кровью…

«А может, я уже умер, и это пришёл ангел за моей душой», – думал я, глядя в ее большие карие глаза с необычным разрезом, не европейским, привычным мне, миндалевидным, с длинными загнутыми ресницами, которые почти доставали до бровей.

На худеньком лице правильной овальной формы, половину площади занимали огромные глаза, почти как в аниме.