Моё-твоё сердце

Но эта мысль была столь мимолётной, столь незначительной. Когда лобовое стекло шрапнелью полетело в моё лицо, я успела пожалеть о глупостях, что вечно лезли в мою голову. И поняла, что не хочу умирать. Может только через семьдесят лет, в мягкой постели и полном беспамятстве. Закрою глаза и открою уже на небесах. Но не здесь, на пустынной, залитой дождём развязке 91 шоссе и Уиллоу-стрит, перелетев через отбойник прямиком в реку Миллс.

Я ведь даже ни разу не была на свидании!

За своим криком я не слышала ни мотивов радио, ни шума ливня, ни голоса Хейли.

Она всегда была пугливее меня. Но сейчас она не вопила от ужаса, как делала это я. Адреналин разогнал сердце до такой скорости, которой бы позавидовал сам Джейк. Оно кувалдой долбило в висках, точно вгоняло гвозди. Так бездарные ударники колотят в барабаны.

Не знаю, от чего я кричала больше. От мысли о том, что мы разобьёмся. Или от осознания, что я не просто потеряла управление. Кто-то врезался в нас сзади и запустил цепную реакцию.

Но и мой визг тут же заглох, как и мотор «мустанга», когда от удара меня кинуло вперёд. В грудь что-то влетело с такой силой, что я перестала дышать. Сердце больше не звучало в ушах, и я почувствовала, что оно и вовсе передумало подчиняться мне.

Я ведь хотела, чтобы сердце перестало болеть. Нужно быть осторожной в своих желаниях.

Сейчас

Хейли

Так тихо… Будто смерть отобрала все звуки и присвоила себе. Оставила лишь вакуум, пустоту, абсолютное ничего.

Разве бывает так тихо?

Пип.

Ах нет, постойте. Кое-что в этой тишине всё же напоминает о жизни. Раздражающий пикающий звук где-то слева над ухом. Словно включилась одна из штуковин Дилана, с которыми он любил возиться в детстве. Может, я в его комнате? Пристаю с вопросами, как всегда любила делать, если он строил из себя безумного учёного и пытался разобрать очередной тостер, вафельницу или старый видеомагнитофон. В семье Морганов я считалась самой любопытной и всегда прокрадывалась к Дилану, чтобы понаблюдать за работой гения.

Он в семье Морганов примерял на себя роль самого сообразительного. И самовлюблённого – так, пометка от младшей сестры для полноты картины.

Пип.

Пип.

Пип.

Ну, конечно! Это дурацкий проект Дилана к ноябрьскому марафону «Собери сам». Он проводился в старшей школе Хиллхаус каждый год, и каждый год Дилан выдумывал невероятную поделку, а пока мастерил её, все полы в доме напоминали ловушку с препятствиями.