Лицо смерти

Я не могла видеть лицо клиента, но он-то читал моё, как книгу. Любая реакция могла вызвать новую бурю в ответ.

– Вы спрашиваете, почему гнев и ярость? Вот поэтому. – Закончил мистер Мёрфи со слезами в горле.

– Это самые адекватные чувства, которые вы можете испытывать. Вы перестали противиться им и подавлять внутреннюю злость, рассказали о них и сделали более реальными, а с настоящим врагом справляться куда как проще, чем с невидимым. А теперь скажите, когда вы позволили им выйти наружу, что чувствуется теперь?

Чёрный экран вновь ответил задумчивым молчанием.

– Они как будто притупились. Впервые я чувствую, что имею права на злость и гнев. Что я нормальный.

– Так и должно быть. Давайте разложим вашу злость по полочкам, чтобы выпустить всё плохое, что скопилось внутри. Вспомните, в какую минуту вы испытывали самый сильный гнев?

Мистер Мёрфи даже не стал задумываться.

– О, ну это просто. Впервые, когда очнулся после многочисленных операций и услышал от врачей, что моей жены больше нет. Сперва я не поверил, кричал на докторов, чтобы они не шутили так со мной.

Я был в ярости, что они смели насмехаться. Осознав, что приключилось с нами обоими, увидев своё тело в бинтах, капельницу с обезболивающим и почувствовав не только самую сильную в жизни боль, но и пустоту внутри, я понял, что они говорили правду. Да и незачем им было врать, просто я не хотел верить.

– Фаза отрицания, – согласилась я. – Когда наш мозг не соглашается и не может принять новые обстоятельства жизни.

– Именно.

Когда до меня наконец стало доходить, что её больше нет, я испытал новую волну гнева, ещё сильнее предыдущей. Я почти не мог двигаться, но умудрился выдернуть катетер и перевернуть капельницу. Я кричал, как сумасшедший, на врачей, на Бога, в никуда, пока медсёстры и лечащий врач не пригвоздили меня к койке и не ввели успокоительное.

Представляя всё то, о чём говорил этот несчастный мужчина, меня передёргивало. Холодок пробирался по позвоночнику, как ящерица по лиане. Я не показывала ничего из того, что испытывала, но мои руки тряслись под столом.

– Вы сказали, что это был первый раз. – Заметила я, когда Итан Мёрфи замолчал. – Когда же случился второй?

– В зале суда, когда я пришёл услышать приговор тому водителю, что переломал наши жизни. Услышав, что ему дали каких-то жалких пять лет за решёткой, я был так разгневан, что еле сдержался, чтобы не накинуться на этого убийцу прямо там, а заодно прихватить под руку прокурора, адвоката и его честь судью.