Скованные

– Шейн, сходи, поищи, – Малин чуть наклонился кого-то выглядывая.

Мы тоже обернулись посмотреть.

Тот, кого назвали Шейном, кивнул.

Низкорослый коренастый парень выделяется среди остальных огромными, перекаченными руками. Он весь будто надутый – ткни иголкой и сдуется со свистом. Майка обтягивает пугающий рельеф. У него грудь больше, чем у меня. Ни грамма жира в этом здоровенном теле при небольшом росте.

Столичные хорошо проводят время: приподнятое настроение, смех, в бокалах наверняка алкоголь. Их улыбки – катализатор неутихающего раздражения.

Чертова истинность добавляет злости. Каждый глоток кислорода сродни адской пытке: выжигает изнутри, оставляя тлеющее мясо до следующего вдоха.

Взгляд метался по светлым стенам и все равно неизбежно застревал на Малине. Он расслабленно переговаривался с Дрейком, не замечая никого вокруг.

Столичные ждали. Все. Пребывали в возбужденном ожидании того, кто посмел не прийти своими ногами.

– Мне не очень хорошо, – шепнула бледная Нэнси. – Голова кружится и кислорода не хватает.

– Я тебя понимаю.

Еще как. Мне тоже не хватает кислорода. Чистого, в котором нет Малина. Век бы его не чувствовать.

– Долго нам здесь стоять?

Не сдержалась. Стратегия «не привлекать внимание» у меня неизменно плохо срабатывает.

Столичные не стерли улыбок, наоборот: теперь они смотрят на меня как на любопытный экспонат. Непросто забавный с виду, а еще и говорящий.

– Можешь присесть, – Дрейк кивает на свободный лежак. Рядом с ним.

Малин проводил его движение и прошелся по мне беспристрастным взглядом.

Я словно попала под комбайн: меня перемололо, разрубило на десятки частей и смешало с землей. На выдохе зажгло горло. Закашлялась под пристальным вниманием. Среди десятков взглядов только один ощущается кожей.

Бледно-желтые глаза не отпускают. Малин слегка наклонил голову. Ноздри раздуваются, грудная клетка вздымается, и единственное, что действительно радует – отсутствие его эмоций. Пока он отстраненно-равнодушен, я в относительной безопасности.

Истинность не желает этого понимать и принимать. Она вопит, скручивает жилы под его взглядом.

Недовольное рычание и шипение отвлекло всех. Взгляды синхронно устремились на выход, Нэнси до сильнее сжала мою руку. Это слегка отрезвило. Теперь тело бунтует тише.

Шин… Ше… Шейн, кажется… Плевать, как его зовут. Он за руку тащит сопротивляющуюся девушку. Она колотит по каменным мышцам, требует отпустить и сыпет всевозможными проклятьями.