Случайная тайна от олигарха

Прежде, чем надеть на мое тонкое запястье изделие, Садулаев не упускает возможности прикоснуться горячими губами к коже руки.

– Когда я его заказывал, – доносится голос Давида, который звучит откуда-то издалека. Жених аккуратно застегивает браслет, – уже четко представлял, что хочу видеть в итоге. Конечно, эти камни – лишь жалкое подобие оттенка твоих глаз, но все же…

Таю от каждого слова Давида. Уже почти ненавижу себя за все выходки, которые обрушила не так давно на голову Садулаева. Но кто же знал, что он окажется таким… таким… Глаза сами мечтательно прикрываются, и я слышу хриплый смешок Давида.

– Я, конечно, подозревал, что тебе со мной скучно, но не настолько же, чтобы уснуть, малышка!

– Давид, это самый чудесный подарок, какой мне дарили за всю жизнь, – говорю искренне, растроганная такой внимательностью и чуткостью Садулаева.

– А как же Клоди? – хрипло спрашивает Давид, притрагиваясь большим пальцем к серединке моей ладони.

Камни красиво переливаются в свете огромных люстр ресторана и я, мило улыбнувшись, искренне отвечаю:

– Клоди – вне конкуренции.

Припарковав автомобиль на территории дома, Садулаев поворачивается ко мне всем корпусом. Поза жениха обманчиво расслабленная, но глаза опасно мерцают. Я, будто хрупкая лань, замираю под его страстным по-хозяйски уверенным взглядом. Должно быть, так кажется от того, что его глаза очень темные, по-дьявольски притягательные.

– Спасибо за вечер, малышка, – благодарит Садулаев.

От звука хриплого голоса Давида по моему телу бегут мурашки. Мне так хочется притронуться к его красиво очерченным скулам, покрытым легкой щетиной, что ладони покалывает. Приоткрываю губы под пристальным взглядом жениха. Он буквально прожигает меня, плавит… Боже, зачем он так смотрит?

– Ты когда-нибудь пробовала настоящий бразильский кофе? – задает странный вопрос Давид, заставляя меня встрепенуться и оторвать взгляд от волевого мужественного подбородка. – Не то фуфло в пакетиках, а настоящий – зерновой.

– Не очень разбираюсь в кофе, – признаюсь, не испытывая ни капли стыда. На всякий случай, не озвучиваю Садулаеву, что предпочитаю травяной чай.

Давид наклоняется ближе, и я вздрагиваю, когда сильные пальцы осторожно убирают темные пряди волос с моей щеки.

– Ты для настоящего искушения, Мирьям, – откровенно признается Давид, разглядывая с видимым обожанием каждую черточку моего лица. – Твои родители уехали.