Хранители. Проект «О.З.О.Н.»

Сквозь зеленый ковер тут и там проглядывали похожие на руки мертвецов узловатые корни и пласты покрытой трещинами красноватой глины. Внизу журчала вода. Дно оврага пряталось за опутанными повиликой кустами шиповника, и с высоты было не понять: речка там бежит или ручей.

Пока Потапыч разглядывал препятствие, Балабол сел, свесив ноги, на краю склона. Лань встала слева от него.

– Спускайся по моим следам, – посоветовал Балабол.

– Это еще почему? Думаешь, не смогу выбрать оптимальный маршрут и обязательно врежусь в дерево?

– Вовсе нет.

Просто так меньше шансов разодрать в кровь руки и лицо в кустах на дне оврага. Ну все, я пошел.

Он оттолкнулся руками от земли и заскользил вниз по склону. Хватаясь за ветки деревьев и с корнями выдирая каблуками траву, Балабол старался корректировать направление и скорость спуска. Через минуту он с треском вломился в кусты и заворочался в них, как медведь.

Потапыч слышал разговор проводника и напарницы и сделал правильные выводы. Две неровные черные бороздки и плавающие над глиняными проплешинами красноватые облачка пыли служили прекрасным ориентиром.

Бородач сел на то место, где недавно был Балабол.

– Эй, моя очередь! – В голосе Лани отчетливо прозвучали нотки обиды и возмущения.

– Еще чего. Не хочу, чтобы ты выглядела как драная кошка. – Потапыч оттолкнулся от края оврага и устремился вниз с криком: – Не отставай!

Он тоже вломился в заросли с треском, правда, на этот раз шум от вторжения в кусты был не таким громким. Лань подумала, что, может, это и к лучшему – спускаться последней, и отправилась за компаньоном.

Наемница скользила по склону, практически лежа на спине. Рубашка выбилась из джинсов, трава и комья земли попадали под плотную клетчатую ткань, прилипали к коже. Вблизи от колючих зарослей Лань вдавила левую ногу в землю сильнее, чем требовалось. Увидела, что ее несет в сторону от оставленного мужчинами пролома в кустах, инстинктивно прикрыла лицо и зашипела, когда шипастые ветки захлестали по рукам.

Ноги уперлись во что-то твердое, согнулись в коленях. Женщину по инерции швырнуло вперед. Она вскрикнула. Отрешенно подумала, что наткнется на толстую ветку, та, словно пика, проткнет ее насквозь, и на этом все кончится. В этот миг крепкие руки схватили ее.

– Так и знал, что вляпаешься в неприятности, – прогудел Потапыч, гладя чуть подрагивающие от пережитого стресса женские плечи. Слева раздался треск, с каким Балабол прокладывал тропу в зарослях.

– Спасибо.