Ребенок от босса

Переступив порог гримерной, шокировано замерла, когда увидела развернувшуюся перед глазами картину. Весь пол был усыпан лепестками белых роз. Цветы были не просто испорчены. Кто-то с варварским ожесточением уничтожил все, до последней розы! Некогда зелёные напитанные стебли сейчас были сломанные пополам и валялись в хаотичном беспорядке. Ощущая, как меня начинает трясти от обиды и злости, я прикусила губу. Какая же она гадина! Завистливая дрянь! Как только руки поднялись на цветы, в чем они виноваты?! Чтобы хоть как-то успокоится, я принялась развязывать ленты на пуантах.

Хотелось кинуться за этой лахудрой и повыдирать ей всю ту паклю, что она зовет волосами, но успокоиться сейчас просто необходимо! То, что я в скором времени буду играть главную партию, станет для нее самым заслуженным наказанием ЗА ВСЕ. За бесконечные издевки, подколы и за это тоже. Глаза увлажнились, стоило мне посмотреть на нежные лепестки под ногами.

– Боже! – это восклицание заставило меня вскинуть покрасневшие глаза. – Что здесь произошло?! – всплеснув руками, Татьяна указала на творившийся вокруг беспорядок.

Схватив свой рюкзак, я опустилась на колени и принялась сгребать ладонями остатки роз.

– Ничего.

В балете есть негласное правило: никогда не жаловаться. Никогда и ни на что. Боль, конкуренты, вот такие мерзкие подлые пакостники, как Катька… Нытье и жалобы лишь покажут мою слабость. Свои проблемы я должна решать сама.

– Все в порядке, теть Тань. Сейчас все уберу, – и поднимаю глаза, чтобы убедиться в том, что тренер слышит мой сиплый, слово после простуды шепот.

Татьяна тяжело вздыхает, должно быть, догадываясь, кто виновница произошедшего.

– Сказала все-таки?

Я непонимающе вскидываю глаза, но тут же негромко охаю, когда в палец впивается шип.

– Что? Нет! – возмущаюсь, когда доходит смысл вопроса.

Взгляд Татьяны смягчается, синие глаза смотрят с искренним сочувствием.

– Ладно, ладно, – успокаивает меня женщина, после чего вновь ставит в тупик вопросом: – Букет от Садулаева?

Садулаев? Кто это вообще? Уже хочу сказать, что букет от Макса, но Татьяна, перефразирует вопрос.

– От Максима?

Врать не хочется, поэтому утвердительно киваю. Все-таки это моя личная жизнь и отчитываться ни перед кем я не обязана. Садулаев Максим Мансурович – вот значит как.

– Ангелина, может быть тебя подвезти? – спрашивает Татьяна, когда мы выходим на крыльцо.

Я лишь крепче сжимаю в руках сломанные стебли, прежде чем отрицательно мотнуть головой.