Малыш от бизнесмена

Никогда не понимала, зачем убивать свое здоровье в угоду «зеленому змею»? Разве это жизнь?

Наталья подмигивает дяде Олегу и, уперев руки в крутые округлые бока, нахально заливается хриплым грудным смехом:

– Олежка, как пить дать, скоро будешь метлой женихов по двору гонять. Такая клубничка сладкая растет. Сорвут и глазом моргнуть не успеешь, – женщина подмигивает, продолжая смеяться.

Меня будто крутым кипятком обдает с ног до головы. Не привыкла я, чужды мне такие разговоры. Смущено прячу глаза и краснею, ощущаю себя как никогда не в своей тарелке.

Дядя делает большой жадный глоток из жестяной банки, а затем медленно не торопясь утирает рот рукавом мятой клетчатой рубашки. Он переводит взгляд с продавщицы местного магазинчика на меня и, с минуту помолчав, неожиданно жёстко чеканит, испытывающе буравя холодом мутных голубых глаз:

– Принесешь в подоле – удавлю.

Дергаюсь, как от хлесткой пощечины. Звучит будто обещание. От страха аж в дрожь бросает.

Вздрагиваю от омерзительных воспоминаний, непроизвольно передергивая обнажёнными плечами. Слава Богу, я больше никогда не увижу этого человека, который по злому року судьбы является моим кровным родственником. До сих пор не понимаю, почему он решил стать моим опекуном. Государство дает не такие уж и большие деньги, чтобы терпеть нелюбимую племянницу в доме. Откидываю безжалостно размышления прочь. Все, чего я хочу – это забыть все, как дурной сон.

Ступая босыми ногами по скрипучему деревянному полу, окрашенному темно-коричневой краской, прохожу на кухню, чтобы опустошить свой тайник. Отодвинув плитку, вынимаю на свет небольшой ситцевый белый платочек. Он сложен в несколько раз. В нем то, что поможет мне начать новую, свободную жизнь.

машинально пересчитываю голубые купюры. Каждая номиналом в тысячу рублей. Не абы какие деньги, но на съем скромной комнаты в спальном районе Анапы вполне хватит. Главное, найти работу, а там все приложится.

Обувшись, прячу деньги в лиф платья. Придется пешком пройти пличное расстояние до остановки, но другого выхода нет. Рука тянется к резинке в волосах, и я принимаюсь расплетать туго заплетенную косу.