Хранители. Чернобыль Лэнд

– Тормози! – велел Дмитрий, когда «тойота» проехала по краю заболоченной низинки и, выбрасывая грязь из-под колес, вырулила на ведущую к разбитому шоссе грунтовую дорогу.

Водитель повернул удивленное лицо к пассажиру.

– Так ведь не доехали еще.

– Я здесь не впервые, не заплутаю.

– Дело ваше, – пожал плечами водила и нажал на педаль тормоза. «Тойота» резко сбавила ход и остановилась, не доезжая до шоссе с десяток метров. – Может, все-таки передумаете? – спросил он, держа одну руку на руле, а другую на головке рычага переключения передач.

– Нет, – помотал головой Дмитрий, щелкнул замком дверцы и выбрался из машины, хрустя попавшим под берцы гравием.

– Тогда, если вдруг кто спросит, не говорите, что высадил вас у шоссе. Начальство за это может премии лишить, а у меня…

– Зарплата маленькая, ипотеку надо платить, – закончил за него Дмитрий. – Ты это десять минут назад говорил.

– Да? – смущенно улыбнулся шофер. – А я и не помню.

«Немудрено, всю дорогу трещал без умолку, аж голова разболелась», – подумал Преображенский, захлопнул дверцу и побрел к шоссе.

Водитель смотрел вслед странному попутчику, пока тот не оказался на серой ленте давным-давно заброшенной дороги. Обычно шофер подвозил пассажиров чуть ли не до самого домика и помогал еще и сумки разгружать. А этот мало того что налегке, так еще и отказался ехать до места.

– У богатых свои причуды, – пробормотал водитель, включил передачу и круто развернулся, выбрасывая пыль и мелкие камни из-под колес.

Неспешно бредя по асфальту, Дмитрий дождался, когда машина скроется из виду. Он пересек пыльную обочину, оставляя на ней четкие отпечатки подошв. Спустился по заросшему травой склону насыпи и быстро зашагал по желтому, как цветок мать-и-мачехи, полю к едва заметным на горизонте приземистым строениям.

Он специально не поехал в лагерь сразу из отеля. Во-первых, хотел побродить по знакомым местам, а во-вторых, ему не терпелось увидеть костюмы дополненной реальности, а заодно и повидаться с их создателем профессором Шаровым.

Судьба свела Преображенского с Олегом Ивановичем еще в ту пору, когда парень для всех был не президентом могущественной корпорации, а обычным сталкером Димой Балаболом. Прозвище, кстати, он получил не за привычку чесать языком без толку, а за любовь к сталкерскому фольклору.