Обреченные

Поверь, я никогда не буду заниматься чем-то опасным.

– Хорошо. – Выдохнула она. – Я сейчас приготовлю поесть. Ты, наверное, проголодался?

– Не особо. – Перед приходом Риты я успел перекусить остатками пиццы, которую вчера заказывал. Мама прошлась по залу. Я поленился заправлять диван после того, как я на нем трахнул Риту во всех возможных позах. Это получилось довольно горячо, но не настолько, чтобы я думал об этом или вспоминал хотя бы иногда.

Так что диван пришлось кое-как накрыть пледом и положить подушки ровно.

Можно было бы заняться сексом у меня в комнате на кровати, только не хотелось осквернять мое место для отдыха, приводя в свою постель девушек.

– Ты снова курил в квартире, Никита – у меня же все цветы завянут.

Сколько раз я просила тебя этого не делать? И вообще, тебе хорошо бы бросить эту пагубную привычку, это все моя вина, – сказала она печально.

Было верным считать , что после ухода отца я совсем отбился от рук и стал делать все, что хотел. Отчасти, мама была права.

Женщина родившая меня отдавала мне всю свою любовь, но я воспринимал это все неправильно – гнев в моей душе принадлежал лишь отцу, ведь ему было плевать на то, что я испытывал, даже если сказать ему вслух, как сильно алкаш нас бесит.

Он бы не стал испытывать муки совести, поэтому мои негативные эмоции существовали где то внутри и почти не имели выхода за приделы вспышек бешенства.

Лишь иногда я не отдавал себе отчета и срывался на всех окружающих.

Представьте себе только,по такому подростку буквально плакала исправительная колония.

Наглый,самоуверенный гадёныш.Думающий,все ему должны.

Компенсация загубленного детства.Тайна за семью печатями,о таком не расскажешь даже лучшему другу.

Выставлять напоказ свои слабые стороны – самое худшее,из всех возможных вариаций очистить разум.Страх управлял каждым отчаяным поступком.

Проделки от раза к разу становились более изобретательными и бесчеловечными.Мальчик,которого обидели,хотел просто забыть.Типаж невозмутимого паршивца стал тем,что впитала моя кожа,всё во мне требовало бесконечного бунта.

Стать жестоким легче,чем жалким.Проглотившим всё дерьмо,смирившимся ,согласным плыть по течению.

– Как дела на работе? – Поспешил я загладить свой промах и перестать обсуждать все мои косяки.

– Мне предложили крупный заказ, и я взялась за него. Ты, кстати, поедешь со мной, будешь мне помогать, – она хитро улыбнулась, наливая воду в серебристый электрический чайник.