Обреченные

Как-то я имела неосторожность поведать одной из девчонок,о предложении старшеклассника пойти на танцы в субботу.

На следующий день все перешептывались и говорили,что Кира Ростова – шлюха,девчонки придумали непристойную историю о том,как я переспала с Гордеевым и парой его друзей.Оправдывать себя не было смысла,сплетни имели большой оборот,их повторяли все кому не лень,они с каждым днем дополнялись новыми подробностями.

Забавно,я ведь даже никогда не целовалась по – настоящему с Марком ,лишь однажды не разжимая губ,именно с этим молодым человеком мне все приписывали любовную связь.

Парень прошел в комнату без приглашения и присел на стул возле стола:

– Марк, мы же договорились, не надо тебе приходить сюда,особенно, когда все ушли. Снова придумают невесть что, эти мерзкие вещи и так написаны на стенах в уборной, не хочу услышать их в очередной раз в лицо,– напомнила я о нашем маленьком договоре Гордееву.

– Тебе так важно,что они выдумывают,Кира ? Ты больше не будешь тут жить.

Продолжаю сидеть на кровати,обхватив руками колени,ничего так и не ответив Марку.Он улыбается своей фирменной улыбкой,и злиться на него просто нет сил.Хлопаю ладонью по одеялу,предлагая ему сесть ко мне поближе.

Гордей сразу же встает со стула,и садится рядом.

Я беру Марка за руку,и спрашиваю: – Приехал повидаться с директрисой? Ее не будет на месте как и всех остальных, могу дать адрес кафе,если хочешь,– Марк взъерошил короткие волосы, и посмотрел сначала на мой чемодан,потом на меня.

– Мне неинтересно,зачем они в кафе,а приехал я только ради одного,– спросишь зачем,Кира?Сейчас расскажу,– обещал Марик.

– В чем тогда дело? – Вопросительно развела руками я.

Карие глаза не давали мне возможности солгать, что я не рада увидеть его снова.

Марк перестал гримасничать,и со всей серьезностью проговорил, – Не стоит думать, что скажут эти недоумки, вспомни сколько раз ты огорчалась из-за них, но не склонила головы, не поддалась на провокации.

Я вздохнула,подумав о том,что никогда не чувствовала себя в безопасности,даже если мне ничего не угрожало. А с другой стороны зависимость от общественного мнения,загоняла в определенные рамки,если уж я и не была похожа на других,это не делало меня хуже остальных. Приходилось притворяться бойцом,отстаивать свои интересы и права,чтобы выжить.Для кого- то я была странной.