Чужое черту не продать

На ступеньках плетенной деревянной беседки, увитой диким виноградом, сидел единственный наследник Наместника и палочкой царапал на земле какие -то каракули. Ребенок был невероятно худым, почти болезненным, светлая рубаха и штаны с золотыми узорами висели на нем, как мешок. Черты лица были настолько тонкие и хрупкие, что казалось их можно было поломать, едва дотронувшись. В то же время он был необычайно красив. Правда красота была не мужественная, а наоборот очень нежная, девчачья. Если бы бледно русые локоны были бы чуть длиннее, наследника можно было бы легко принять за девочку.

За его спиной, уцепившись ногами за самую высокую деревянную балку беседки, верх тормашками висел бес. Самый настоящий, в точности такой, как описывает его библиотечная литература. Высокий, для своих пятнадцати лет, тонкий и гибкий, весь покрытый короткими иссиня-черными волосами. Скуластое лицо украшали широко посаженные черные глаза и плоский нос с большими ноздрями, довершали картину маленькие, словно подпиленные, слегка щербатые рожки.

– Берк, я же рисую, – мягко, почти нежно пожурил он беса, помотав головой. От этого его светло- пшеничные, локоны смешно подпрыгнули.

Черт улыбнулся, обнажив два острых нижних клыка и щелкнул хвостом еще раз.

Наследник Наместника вздрогнул, обернулся и, задрав голову, посмотрел на друга. В его огромных кристально- голубых глазах плескалось целое море обиды.

– Ну чего ты? – спросил он.

Берк пожал плечами и ловко перехватившись рукой за другую балку спрыгнул на пол беседки, совсем рядом с мальчиком.

– Мне скучно, Малкут, – сухо проинформировал он.

– Порисуй со мной, – миролюбиво предложил наследник, но бес только недовольно сморщил плоский нос.

– Ск-у-у-учно, – мерзко гнусавя протянул он, но его товарищ только пожал плечами.

– Мне нравится.

Берк задумался. Как и всегда в такие моменты кончик его хвоста едва заметно подергивался.

– Может, салки? – наконец предложил он, и в его глазах появилась надежда, но друг только вздохнул.

– Мне нельзя на такое солнце, ты же знаешь, – белокурый наследник подтянул к себе коленки и продолжил выводить на земле непонятные фигуры.