Чужое черту не продать

Женщина едва заметно напряглась, но быстро улыбнулась, он увидел это по морщинкам, залегшим у ее глаз.

– Он отдыхает, Малкут. Все подробности на привале. Сейчас нам дорога каждая минута.

Хотя на сердце было тревожно, мальчик не стал спорит. Он столько был без сознания – сможет подождать встречи с другом еще полчаса.

– Малкут, – раздался из-за почти опустившегося тента голос Глаи.

Мальчик высунул голову.

Лицо женщины стало сероватым, но она все еще тепло смотрела на ребенка.

– Это, кажется, твое, – она указала на место, где он стоял минуту назад.

Самая настоящая, может только слегка более темного цвета, чем обычно, корчащаяся под лучами солнца.

– Это точно моя? – испугано пролепетал Малкут, совершенно не зная, как на происходящее реагировать, но боясь показаться невежливым.

Греманн хмыкнул. Глая кивнула.

– Вне всяких сомнений. Наши тени, знаешь ли, сами по себе не гуляют.

Мальчик осторожно мотнул головой, как бы подзывая тень за собой. Та легонько дрогнула и послушно перетекла в повозку.

Привал удалось устроить только через полтора часа. Греманн не щадя гнал яшуров, и их тяжелые, свинцовые копыта гулко бились об иссушенную беловатую землю. Они остановились только когда у одного из быков подломились ноги, и он просто завалился на бок, тяжело дыша и закатывая огромные золотистые глаза с узкими горизонтальными зрачками. К тому моменту беглецы как раз достигли кромки леса Семи, и Пустая земля оказалась позади.

Шатры разворачивать не стали, только развьючили быков, да запахнули плотнее хансулатскую холщевку на телегах, чтобы сохранить хоть какую -то прохладу внутри. Вагоны загнали под редкий навес сосновой рощи, и расположи по кругу. Опушка стала похожа на небольшое разноцветное солнце с шестью лучами. Седьмую повозку с раскладной перевозной клеткой, в которой отдыхали яшуры, спрятали глубже в лес, затянув тентом практически наглухо. Сейчас лучшим лекарством для огромных животных были сон и прохлада.

Малкут, неуверенно отогнул раскрашенный желтой пастелью полог вагончика, принадлежащего руководителю цирка и его супруге, и спрыгнул на землю. Солнце зависло далеко на западе и редкие обжигающие лучи пробивались сквозь кроны корабельных сосен. На этих светящихся нитях висела пыль, бесцеремонно поднятая колесами телег.

Малкут окинул взглядом округу.