Чужое черту не продать

– Что ж, – наконец она оторвала от него свой янтарный взгляд и повернувшись спиной, направилась к котлу, встав на цыпочки и еле доставая до края, она что -то зачерпнула в каждую руку, затем снова стремительно и легко подошла к бесу.

– Просьбу я твою выполню, но тень ты возьмешь сам. Если не умрет твой друг, умереть придется кому -то другому, сам понимаешь, – Мать стремительно схватила Берка за руки, и он почувствовал нарастающее жжение, опутывающее ладони, – первое к чему ты прикоснешься, когда вернешься в подлунный мир, получит возможность воздействовать на тень.

Берк не верил собственным ушам и только отчаянно кивал, стараясь не замечать, что ладони жжет уже просто невыносимой болью. Брызнули слезы, но он их просто сморгнул и закивал активнее.

Мать вдруг посмотрела на него очень нежно:

– Тебе все равно, что от твоей руки погибнет кто -то, чей путь еще не должен бы прерваться? – осторожно спросила она.

Бес нахмурился и пожал плечами.

– Я – сын Огненной Крысы. Мне нет дела до мира живых.

Мать улыбнулась и покачала головой.

– Не сходится, Сын. Если бы так – тебе не было бы дела и до жизни друга…

Берк открыл рот, но не найдя, что возразить, закрыл. Врать матери он не хотел.

– У Сулатиллари вышел странный мир, – неожиданно задумчиво и одновременно восхищенно произнесла Смерть, – но твоя идея, превосходит любые задумки.

Смерть легко толкнула беса в грудь, прежде чем он успел возразить, и тот полетел в забытье.

***

Плакала женщина.

Берк хорошо знал этот звук. Он слышал его, когда появился на свет. Так могут плакать только матери, потерявшие свое дитя. Он широко распахнул глаза и, со свистом втянув воздух, выпрямился. Сердце толкнулось раз, другой, и кровь вновь побежала по венам.

Глая так безутешно рыдала, сидя на циновке перед ним на коленях, что даже не заметила, как он взметнулся, а Греманн был слишком шокирован, чтобы предпринять, хоть какие -то действия.

Помня слова Огненной Крысы, Берк посмотрел на свои ладони, по ним словно переливаясь, бегал синеватый дым с яркими красными всполохами. То, чего он коснется первым… Что ж… Он перевел взгляд на метательный нож, торчащий из груди.