Хранители. План игры

Вот и сейчас он мысленно напевал: «Сильным быть неплохо, что и говорить, но должны еще и шарики варить. Шарики, шарики, шарики варить. Шарики, шарики, шарики варить».

С малых лет отождествляя себя с ушастым персонажем, Худе нравилось думать, что он такой же хитрый, башковитый и легко справится даже с самым сильным человеком не с помощью грубой физической силы, а посредством ума. Поэтому он с раннего возраста развивал мозг, а не тело. В школе физкультура была его самым нелюбимым предметом, тогда как математикой и другими точными науками он мог заниматься часами без перерыва.

Быть может, он стал бы знаменитым ученым, но скверный характер и тяга к насилию сделали его тем, кем он был сейчас: хладнокровным бандитом и убийцей. Недаром ведь говорят: пути господни неисповедимы.

Как бы там ни было, Худя оказался прав в главном своем предположении: развитый мозг давал преимущества. В их с Кастетом тандеме это было особенно заметно. Задания они всегда выполняли вдвоем. Причем основную работу делал Кастет, а вот сливки, в виде благодарностей и особого расположения босса, зачастую снимал Худя.

– Ибо сила без мозгов – это путь в никуда, – неожиданно сказал он вслух.

Кастет перестал жевать и удивленно посмотрел на приятеля.

– Чего?

– Я говорю, пропадешь ты без меня. Ты ж как этот… – Худя пощелкал пальцами, вспоминая слово, – неандерталец, вот. – Он доел тушенку и отодвинул пустую банку в сторону.

– Где?

– Вымерли, как мамонты, потому что выживает умнейший. Радуйся, тебе повезло, что я рядом. Не дам загнуться по глупости. – Худя потянулся и зевнул. – Ладно, я спать. Следи за огнем, не дай костру прогореть. Часов через пять разбуди, я подежурю, а ты отдохнешь.

Худя приставил автомат к стенке, улегся на пол рядом с костром и поворочался с боку на бок, ища удобное положение. Его дыхание становилось более размеренным. Он постепенно проваливался в сон, даже не подозревая о грозящей опасности.

Не так далеко от места ночлега приятелей в зарослях кустарника прятались развалины дома. Над пышными волнами растительности горными пиками торчали остатки стен, но ни Худя, ни Кастет не заметили их в быстро сгущающихся сумерках, когда шли к приютившей их на ночь хибаре.

Среди обломков крыши и фрагментов кирпичной кладки находился прикрытый от посторонних глаз наваленными как попало досками вход в подвал.