Всё началось, когда он умер

У подруги Андрея Валерьяновича в этом смысле был собственный недуг. Катя, считавшая, что у женщины нет проблем, которые нельзя было бы взвалить на мужчину, вменила в обязанность мужчине еще и благословлять свою ношу вслух. Млеть от восторга, выполняя приказы «юной леди». Она беззастенчиво превозносила свое появление в нудной судьбе Андрея Валерьяновича.

– Катенька, я бы только приветствовал твою самоуверенность, без нее в жизни никуда, не спи мы вместе, – старался осадить ее Андрей Валерьянович. – Если бы ты мне, слепому, читала вслух, я бы благодарил тебя с утра до ночи.

Между прочим, мог бы и куском попрекнуть, и кровом. Но Катя рядом с ним изумительно скоро забыла о возможности ткнуть в нос благодеянием. Хотя другие люди часто использовали ее в отношениях и Катя терпела, с Голубевым она взбрыкивала:

– Тебе, Андрюша, интим важнее, чем мне.

– Я постеснялся бы холодности в твои лета, – сердился Андрей Валерьянович.

– Ладно, на трахательном поприще ты великолепен, – сдавалась Катя.

– Какие, по-твоему, чувства испытывает к живущей с ним женщине импотент? – однажды самонадеянно проигнорировал дорогой комплимент Андрей Валерьянович.

– Благоговение, – не задумываясь, выпалила упрямица.

При этом вид у нее стал такой мечтательный, что Андрей Валерьянович расхохотался. Потом посерьезнел:

– Он ее ненавидит и презирает, милая.

– Заврался ты, Андрей. Но я тебя поняла. Если уж импотент – неблагодарная скотина, то нормальный мужик в сто раз наглее.

– Катя, не ровняй ты пенсионера с импотентом, и все у нас будет отлично, – мягко попросил Андрей Валерьянович.

Но девушка ничего не могла с собой поделать – солидный возраст был уродством. Ведь связью с ним она даже перед девчонками не могла похвастаться. И инвалид по возрасту должен был это понимать. Стол, дом, удовлетворение женских прихотей любого рода – плата за то, что до него снизошли, предпочли его более молодым и современным. Его одного – многим! Мало ли что с Андреем случится, старик ведь, как ни хорохорься.

Если бы о подобных рассуждениях узнал Андрей Валерьянович, он признал бы их логичными, верными, но прогнал бы мыслительницу к чертовой матери. Однако Катя озвучивала не все, что приходило ей в голову. Да и не основательными приходами это было, а, скорее, краткими набегами.