Будьте здоровы, богаты и прокляты. Полина и Измайлов

И чем бодрее доказываешь им, что все в порядке, тем отчаяннее они в этом сомневаются. Поэтому я неторопливо встала, взяла со стеллажа тетрадь с кулинарными рецептами, открыла на нужной странице, мысленно нахваливая себя за склонность к собиранию описаний еды, которую никогда не буду готовить, и протянула Андрею.

– Что мне с ней делать? – опасливо спросил он.

Вероятно, назначил себя заслуживающим кары за осквернение продукта питания в мире, где столько голодающих, но моими изощрениями был озадачен.

– Читай, – строго потребовала я.

– Рулет из накрошенного готового печенья, – послушно сложил буквы в слова Андрей упавшим голосом. – Что это означает, Поля?

Я невольно вздохнула, прежде чем ответить:

– Это означает – огромное тебе спасибо. Если бы я сумела принудить себя к муторному измельчению вручную, печенье еще неделю назад превратилось бы в рулет. Лично я люблю мягкие кондитерские изделия.

– Правда? – доверчиво спросил Андрей. – Значит, я случайно помог? Честно?

– Правда. Честно-пречестно.

– Поля, мне необходимо с тобой посоветоваться, – вдруг непринужденно сообщил Андрей, будто секунду назад зашел с улицы.

Да, спятить с творцами – раз плюнуть.

– Андрей, идем снова в кухню. Я займусь рулетом, его печь не надо. Ты будешь излагать проблему. Нормальный расклад, или предпочитаешь, чтобы я сидела напротив и, замерев, смотрела тебе в рот? В глаза? В переносицу? Я тороплюсь превратить крошки в нечто целое, а то ты постоянно на них поглядываешь и, прости за наблюдательность, краснеешь.

– Никак не могу разучиться.

– И не надо. Так сменим место действия?

– Сменим, – легко согласился Андрей. – Может, это меня подтолкнет. Ума не приложу, с чего начать.

– Все, поднялись. Принеси, пожалуйста, из «солдатика» глубокую зеленую миску.

Как на всех людей, привыкших к физическим нагрузкам, а многочасовая игра на фортепиано, несомненно, таковой является, на Андрее благотворно сказался призыв пошевелиться. Просьба растереть масло с сахаром почти привела его в чувство. Процесс растирания оживил окончательно. Воистину кисти рук музыкантов как-то по-особому связаны с мозгом.