Одно к одному. Полина и Измайлов

Более того, расхохотался:

– Коллега! Удачи! У вас зверски недоверчивая подруга!

Зверюга, то есть я, потребовала медицинской экспертизы на высшем уровне. И эта столичная штучка, виртуоз скальпеля с кандидатской слово в слово повторила заключение спеца анашиста из центральной районной больницы. Не хихикала, разумеется. Но задумчиво добавила третью строчку в их хулиганскую студенческую песенку:

– Короче, Поля, что сегодня врач не скажет, завтра вскрытие покажет, патанатом лучший диагност.

– Напрасно побеспокоила тебя, – облекла бешенство в вежливость я, – извини.

– Пошла бы ты, Поля, подальше. Где Ленка? Где этот санинструктор?

– Какой санинструктор? – обалдела я.

– Который вдову уколол. Их в армии учили оказывать первую медицинскую в виде само- и взаимопомощи. Перед Чечней. Сразу говорю – внутривенные он делать не умеет. А то у тебя глаза заблистали по варианту «мечта психиатра».

Недооценила я парня. По-настоящему воевал и выжил… Скорее он меня шприцем мог убить, чем я его пилкой для ампул.

– Как-то режет слух твое «вдова», – промямлила я.

– Надо называть вещи своими именами, – пожала плечами Настасья.

– А у меня язык не поворачивается.

– Лишь бы шея поворачивалась.

Я оглянулась и увидела тело Лени.

Тут позвонил главный редактор, с которым я связалась после налета телевизионщиков:

– Держишь оборону, Полина? Держи, девочка, держи. Будут еще всякие обзывать нашу газету занюханным изданием.

– Будут, – вздохнула я. – Потерпите, попридержите информацию, все-таки необходимо получить разрешение.

– Не придерживал бы, ты не сказала бы, что будут, – вздохнул порядочный журналист старой формации.

– Я в том смысле, что никчемных и бездарных никто никак не обзывает. Погодите…

Ко мне сомнамбулически приближалась Ленка. После укола она валялась в полузабытьи в гостиной.

– Лен, можно сообщить общественности о гибели Леонида? – спросила я.

– А ты советовалась с адвокатами? – взвилась вдруг она.

Натренировал ее Леня. Я посоветовалась с адвокатами по телефону. Трое лысых мужчин в вызывающе элегантных костюмах примчались через двадцать семь минут, что означало их житье за городом в собственных коттеджах. Они мягко упрекнули Ленку в скрытности, мол, не подружкам, а им надо первым сообщать абсолютно все. Потом схватились, кто за голову, кто за сердце, кто за поясницу при упоминании телевидения.