Одно к одному. Полина и Измайлов

– Он вменяем? – спросила я у Юлии.

– Мог без меня и накидаться, – мрачно предположила она.

– Спасибо, Настена. Мы попытаемся вывести пациента на доктора сегодня же. А вдруг не получится?

– Сама Илонову звякни, договорись. Предупреждаю, он берет очень дорого, но от работы не бегает. О том, что твоя очередная пьянь ограничена в средствах, ты не говорила, требовала качество, которое недешево стоит, не обессудь. Пока, Поля. Не пропадай. Скоро Леню хоронить. И Ленку надолго оставлять нельзя.

Я вскочила и бросила затихшей девушке:

– Помчались, Юлия.

Само наличие общей беды у бывшего мужа и трагически кончившего приятеля подстегивало лучше пучка крапивы. Кому ведомо, что Леня с собой сделал и почему? Может, поздно влился? Может, выпить уже хотелось сильнее, чем жить? Теперь я вовсе не была уверена в том, что кто-то помогал ему умирать. Между непьющим и пьющим, особенно втихаря, колоссальная разница. А пример экса показал, что никто не застрахован от злоупотребления зельем. Я почти побежала.

Экс-муженек оттягивался в своей городской квартире. Картинка там меня ждала грубо лубочная. Косматое существо в австрийских шелковых трусах и ботинках на босу ногу сидело за компьютером и высчитывало дозволенное медициной количество спиртного. Рядом стояли электронные напольные весы. Вероятно, получающиеся цифры человека не устраивали: он бормотал проклятья почти пологой линии графика зависимости допустимой дозы алкоголя от массы тела.

– Надень костюм, куртку, дубленку и выпей литра три воды с марганцовкой. Заметно потяжелеешь и заодно промоешь желудок, – посоветовала я. – И не мучай себя так. Сейчас я тебе в уме все сощелкаю. Ноль целых шесть десятых оборота умножаем на твои семьдесят килограммов и получаем сорок два. Ровно сто граммов пятилетней выдержки коньяка – твой предел.

– Сорок два же грамма, – уныло поправил он. И горько добавил: – Всего-то пятилетней выдержки коньяк! За кого ты меня теперь держишь.

– О, да ты и впрямь лихо погудел. Сорок два оборота, их на вес умножали. Градуса сорок два.

– Еще сто граммов можно, – засуетился он.

На моей памяти в его баритоне никогда не звучало столь полноценной радости.

Настасья права, пьющих приятелей у меня навалом. Последнее часто в буквальном смысле. И обращаться с этим народом я умею. Главное, не ругать – каждый из них сам себя поносит за отколотый номер запоя в меру лексического максимума.