Ненависть альфы

Но вот мысль, что мы в лесу, а я только, что извивалась под своим похитителем, заставила меня вынырнуть из сладкой неги, правда ненадолго, потому что я все еще чувствовала его член в своем лоне, который был все также возбужден, и это сбивало с трезвых мыслей. Я поерзала, а мужчина рыкнул на меня:

– Не дергайся, если не хочешь продолжить. Сейчас я успокоюсь.

Где-то глубоко внутри меня отозвалось на этот рык и внутренние мышцы сжались, явно одобряя эту затею. Послышалось его чертыхание, а после тягучий стон.

Член во мне дернулся и выплеснул еще одну теплую струю. Он что снова кончил? Мелькнула мысль, и я даже мимолетно улыбнулась. Мужчина явно не ожидал от себя такой реакции на меня, и это моей женской сути очень льстило.

– Это ничего не меняет, – когда он все-таки выпустил меня из объятий и отстранился, проговорил, позволив мне приподняться.

– Очень удобно, – покачала головой, – сначала стонать, а после отнекиваться, – ощетинилась я, как-то мигом избавляясь от чувства стыда, что испытала, поняв, что почти голая.

Ведь джинсы были испорчены и теперь только их остатки крепились на щиколотках.

– Я не стонал, – прорычал он, а я закатила глаза.

– Ага, я заметила, – усмехнулась.

– Да, как ты смеешь, – нависая надо мной, оскалился.

– Я бы на тебя посмотрела, что бы ты заговорил, если бы сидел голой попой на земле, – уже более миролюбиво начала я, переводя тему.

Ну, чего он заводится? Стонал же. Я слышала. И тут же хмыкнула, он-то ведь тоже голый, но он оборотень, ему привычно.

– А земля холодная… – протянула я.

Он моргнул, посмотрел на меня внимательно, будто только сейчас заметил, что я с голой попой и, чертыхнувшись, как-то слишком быстро поднялся с места. Еле уловила его движение. А после меня на руки подхватил и с каменным лицом направился в обратную сторону. Видимо, опять к себе домой потащит, подумала я.

– А как тебя зовут? – спросила, прижавшись щекой к его горячей груди.

Уж очень тянуло меня почувствовать гладкость кожи и вдохнуть чуть терпковатый древесный запах.

Вот вроде бы похитил меня, воспользовался, даже джинсы мои любимые порвал, а все равно чувство такое, неясное, что слишком желанный он, родной что ли… Даже ругаться с ним не хочется, и страха нет.

– Блэк, – ответил он, как бы не хотя.

– Алисия, – прошептала.

– Я знаю, Кити, – прорычал снова недовольно.

– Почему ты меня так называешь? – спросила.