Над пропастью

– Девочки, говоришь? – Оставляет стакан, подходит чуть ближе, принюхивается, – а перегар? Тоже девочки? – Насмешливо приподнимает бровь.

– Ну, пап, мне же уже восемнадцать, – растягиваю слова.

– Восемнадцать – да, но не двадцать один. Ладно, иди к себе. Мы с тобой завтра поговорим, все равно сегодня бесполезно, – машет рукой, отпуская меня, а я счастливо разворачиваюсь, бросаю взгляд на маму, вижу, что она не довольна. Ну да ладно, со всем разберусь позже. Выйдя из комнаты, перевожу дух. Кажись, пронесло.

А завтра? Завтра они могут и забыть. Зайдя в спальню, быстро снимаю одежду, надевая свою любимую пижаму, розовую с маленькими сердечками, и ложусь под одеяло. Телефон кладу на тумбочку, но вспоминаю, что Кирилл просил перезвонить, поэтому набираю его номер. "Абонент вне зоны доступа" отвечают мне оттуда. Странно это. Откладываю телефон в сторону, и, уставившись в потолок, улыбаюсь. Надеюсь, завтра мы с ним встретимся, и ничего не испортит моих планов. С такой мыслью засыпаю, считая, что празднование совершеннолетия удалось.

Просыпаюсь оттого, что в лицо бьет яркий солнечный луч. Зажмуриваюсь, прячась под одеялом, голова невыносимо гудит, хочется в туалет и пить. Поэтому заставляю себя вылезти из теплой кровати, и поплестись в ванную, посмотрев в зеркало, вижу, как размазался макияж за ночь. Вот, что бывает, когда забываешь умыться – кожа вокруг глаз черная, глазной белок красный. Да уж. Красотка, ничего не скажешь. Умываюсь, приводя себя в порядок, собираю волосы в высокий хвост, а, выходя из ванной, слышу, что кто-то стучится в дверь.

– Да, заходите.

В комнате появляется мама с серьезным выражением лица.

– Лера, смотрю, ты уже встала, так что давай, на кухне завтрак или, в твоем случае, обед, и мы ждем тебя в гостиной.

– Хорошо, – киваю, хотя в душе надеялась, что они забудут.

Позавтракав, плетусь в гостиную, где меня уже давно ждут. Отец сидит на кресле, а мама устроилась на диване, в комнате стоит оглушительная тишина, мне в ней становится неуютно, родители смотрят внимательно на меня, а выражение их лиц не сулит мне ничего хорошего.

Отец заговаривает первый.

– Садись, разговор длинный. – Я размещаюсь возле мамы на диване, надеясь на ее поддержку, но от нее веет арктическим холодом. Что ж, видимо, придется все самой, не будет никакой помощи, думаю я. – Лер, я хочу услышать, где ты вчера была? С кем? Что делали? – расспрашивает отец.

– С девочками. Колизей. Отдыхали, – односложно отвечаю.