Его детка

Не знаю, но когда ехала сюда, только и думала, как бы было круто на мотоцикле проехаться, чтобы волосы развевались на ветру, и в ушах гудело, а не тащится в электричке несколько часов без сна с какой-то бабушкой по-соседству, везущей куда-то своих птенцов. И никакого тебе ветра, а музыкой служит постоянное пение птенцов – «ко-ко-ко-ко-ко-ко» под мерный гул рельс. Ведь у моей Nokia нет такого необходимого в наше время, mp3. Бесит. И зачем, спрашивается, терпеть эти муки?..

Чтобы что? Покорять город? Только чем? Я ведь даже в институт на бесплатное отделение не поступила, а платное нам никогда не будет по карману.

Да и выдающихся каких-то талантов у меня нет. И все равно поехала. И что только взбрело мне в голову? Или это все подружки со своими подначиваниями? Мол, у тебя же родственники, поезжай, найдешь себе мужика побогаче, обкрутишь его и будешь жить, припеваючи. Да только кому я нужна? Это ведь надо, чтобы тебя заметили из толпы… а что уж там, я – реалист, в толпе, скорее, затеряюсь. И все-таки что-то в этом было, все как-то хотели устроиться, разъезжались, кто учиться, кто работать, вот и я решила. Хотя, на самом деле, ни на что такое, как говорили подруги, не рассчитывала по простой причине, я скромница и далеко не эталон женственности в своих вечных джинсах, и понимаю, что завоевать внимание какого-то богатого и влиятельного, который вытянет меня из болота– провинции, не смогу. Да, пусть, я не со всеми такая, если хорошо знаю человека, раскрепощаюсь, а в своей компании и вовсе отрываюсь, то катаясь с Максом на мотоцикле, то лазая с подругами по заброшенной стройке, наше вечное место посиделок и тусовок, но вот с остальными… особенно вот с такими влиятельными людьми, как моя тетя, от которых зависит моя дальнейшая судьба – забитая мышь. И вроде знаю, что родственники, и мне ничего не грозит, но сама не могу объяснить, чего боюсь. А может, это оттого, что вижу ту колоссальную разницу между нами, даже, можно сказать – пропасть? Я тут в платье в цветочек, старенькие кеды лежат в коридоре, а она в коротком платьице на шпильке, и это дома с ребенком… Но разве я виновата, такие обстоятельства. Мама воспитывала меня сама, да еще и в особой строгости, оттого, наверное, я до сих пор девственница, и это в нашей деревне, где подружки ее лишились еще в пятнадцать лет. Всё принца жду на белом коне, а у нас только лошади коричневые – рабочие. А платье вообще мама выбирала, мол, она меня устроила, она меня и оденет, потому что все, что в моем шкафу, не подходит.