Игральные кости

Один был невысокий, с пивным брюшком, но крепкий. Волосы у него были почти седые, длинные, вьющиеся и жесткие. В левом ухе торчало серебряное кольцо. Кристен решила, что ему лет пятьдесят.

Второй был гораздо моложе – лет двадцать пять. Голова у него была полностью выбрита, и весь череп покрывали узоры татуировок. Голубые пронзительные глаза, узкие губы – создавалось впечатление, что этот человек никогда не улыбается.

В палату Кристен вошла нерешительно и только после того, как вошли остальные. Помялась на пороге, но потом все-таки приблизилась к кровати.

Эрик Ланберг – Кристен даже не смогла понять, сколько ему лет, –лежал, распластавшись на простынях. Голова у него была забинтована, а видневшаяся в проеме бинтов часть лица казалась сплошной распухшей гематомой. Левая рука покоилась поверх одеяла, запечатанная в гипс. Левая нога была поднята в воздух и закреплена в жутковатой конструкции со штырями. Кристен от этого зрелища стало не по себе. Она покосилась на Карри, но тот сохранял невозмутимое выражение лица.

Эрик с трудом разлепил затекшие веки и изобразил подобие улыбки:

– Эй, парни, вы пришли помочь мне сдохнуть?

Кристен от этих слов затошнило, но остальных эта фраза позабавила. Раздался смех, и седой мужик отечески похлопал Эрика по щеке:

– Ты нас всех переживешь, чувак, о чем речь вообще?

Тот, что с выбритой головой, криво усмехнулся:

– Тебя-то точно переживет, хрен старый.

Седой пихнул бритого под бок, началась потасовка, и у Кристен как будто немного отлегло от сердца, но потом она взглянула на Карри, и ее затошнило снова.

– Что не так? – прошептала она, наклонившись к нему.

– Авария явно была подстроена, «Гиены» роют под «Демонов», скоро эта хрень выплывет наружу, и начнется война.

Кристен нахмурилась. Она не поняла ни слова из сказанного Карри. Но кажется, дело было плохо.

– Передайте Кристине, что папочка ее любит, – попросил Эрик хриплым голосом, и все трое мужчин покивали.

– Чтобы к моей днюхе был как огурчик! – требовательно произнес бритый, и Эрик с надрывом рассмеялся. Это, очевидно, причинило ему боль, потому что сразу после он закашлялся, выхаркивая на белый пододеяльник кровь. Мирно щелкавший аппарат слева от постели вдруг ожил, запищал, по маленькому экранчику побежали какие-то цифры и знаки восклицания, и Кристен испуганно отпрянула назад.

– Какого хрена? – рявкнул лысый.