Кровавый трон

Если сейчас рассказать, что я – та самая королева, каковы шансы, что меня не растерзает собственный народ?

– Ардент скоро падет. И чья это будет заслуга? Нашей королевы. При ее отце такого никогда не было. Она слишком юна.

– Почему падет? Если уменьшат налоги и проследят за преступностью, то все будет как раньше.

Марко рассмеялся, но пояснил.

– Скоро королева выйдет замуж за короля Майринера, и, разумеется, границы придется объединить. Ардент прогнется под водниками и будет стерт со всех карт.

– Но… Необязательно же, что будет так, – почти прошептала я, от услышанного уже становилось тошно.

– Наивное дитя, наша маленькая королева не справляется уже сейчас, а ты думаешь, что она отстоит наши границы? – Мужчина грустно улыбнулся и продолжил. – Но не будем об этом, сегодня праздник у людей, а мы о грустном.

«Маленькая королева…»

«Не справляется…»

Слова Марко словно врезались мне в сердце, вызывая новый приступ тошноты.

– Какой праздник?

– В паре кварталов отсюда устроили небольшой карнавал для поднятия духа населения.

Мужчина объяснил мне подробно короткую дорогу, и я вышла через задние двери таверны, не привлекая внимания офицера Пакера.

«Может, если я лично окунусь в жизнь своего народа, лучше пойму их.»

* * *

Короткий путь шел по темным, неосвещенным улицам. Единственного фонаря, который пугающе мигал, будто насмехаясь надо мной, не хватало для всей ширины дороги.

«Да уж, королева боится обычной темноты.» – Хмыкнула я и, что удивительно смелости, хоть и немного – прибавилось. – «Я – сильнейшая огненная колдунья, неужели меня пугают тени от фонаря? Нет, не пугают.»

Не знаю, как я не услышала раньше, но так и не дойдя до праздника, трое мужчин подкрались ко мне из-за спины в пустой подворотне. Не успела я закричать, как один из них своей грязной лапой закрыл мне рот.

– Ну-ну, не надо кричать, – улыбнулся другой и покачал пальцем.

Его сальные волосы висели, едва касаясь плеч, казалось, что грязь на его рубахе появилась вследствие капель жира с головы, которую он, по всей видимости, мыл давно или не мыл никогда. Рукава рубахи были закатаны, а длина ее почти достигала коленей.

Меня пробило дрожью.

– Да не трясись ты, – сказал первый, обманчиво сладким голосом. Из-за того, что он все еще оставался сзади, я не могла рассмотреть его.