Кровавый трон

Позади располагался огромный сад с мраморными фонтанами, который маскировал вход в каменный лабиринт, когда-то возведенный моим дальним предком. Фасад же центрального строения был выполнен в белом цвете, его украшали различные скульптуры, но само «великолепие» скрывалось внутри стен: в коридорах, в комнатах, в залах и столовых. На мой взгляд, было слишком много золота, если снаружи дворец смотрелся лаконично, то зайдя внутрь, у меня начинало рябить в глазах. При родителях он выглядел по-другому, минимум украшений, но притом никогда не воспринимался дешево.

А вот сейчас… На реставрации настояли члены Сената, они издали указ, еще когда я оплакивала свою семью. Мне было не до того, какие стены во дворце, а когда поняла, что что-то происходит – было поздно. Ярким примером являлся уже вход – там повесили золотую люстру невероятных масштабов, такую, что, казалось, она вот-вот рухнет на голову.

Сейчас я шагала в свой кабинет для встречи с этим самым Сенатом.

– Эли, ты сможешь завтра стать моей моделью? – Догнала меня Кэсси, когда мне оставалось пару поворотов до заветной двери.

 – Я хочу нарисовать твой портрет.

Кассандре недавно исполнилось семнадцать лет, и ее самой большой страстью было рисование. Моя кузина являлась поистине очень красивой и доброй девушкой. Сегодня на ней было голубое платье с белым воротничком, и, если сравнивать со мной, она выглядела ангелочком, которого непонятно зачем окунули в жестокую реальность. Светлые волосы ей собрали кверху в элегантную прическу, что открывало вид на ее тонкую шею.

Серые глаза смотрели на меня с такой наивностью, что я просто не смогла отказать ей.

– Хорошо, Кэсси, завтра позавтракаем, и ты займешься картиной, которую мы установим где-нибудь во дворце. Например, в зале для Сената. Как тебе идея?

– Элиза, – произнесла с притворным неодобрением кузина и засмеялась, – папа будет в ужасе.

– Ты только представь, в каком восторге будут старцы, когда увидят меня во весь рост над их столом переговоров.

Думаешь, они станут кидать кинжалы в полотно?

– Ты, как всегда, в своем репертуаре, жду тебя завтра, Ваше Высочество.

* * *

Это были худшие четыре часа сегодняшнего дня. Моему терпению тоже есть предел, поэтому я дождалась первой возможности уйти от Сената и воспользовалась ей в полной мере. На обед я уже не успевала и надеялась, что гости не примут мое отсутствие, как оскорбление.