Согнутые руки

– И как же?

– Ромео учится на два курса старше меня в художественной студии, и он должен был сделать свою экзаменационную фотосъемку. Попросил ему попозировать, дал тему и предположительные инструкции – какие образы я должна изобразить, передать настроение. Так вот, материал мы отработали, получилось хорошо, и я вздохнула, решив, что это закончилось. Как оказалось, это было только началом – он отпечатал полотна, защитился, и, на мою беду, на защите присутствовал один из собственников выставочной галереи нашего города.

Ему понравились работы Ромео, и он предложил разместить их в галерее, естественно, за хорошую сумму. И как ты думаешь, Манфредо, что было дальше?

– Работы имели успех?..

– О-о, еще какой! Меня стали узнавать на улице, а журналисты пронюхали, что я – та самая дочь поп-дивы, и теперь эти снимки еще и не сходят с таблоидов! Вот уж удружил, Ромео! Защитился на славу! А я теперь на нашей студии – персона номер один по сплетням и слухам! Я не могу спокойно работать над съемками, потому что на меня постоянно обращают внимания и оценивают мои работы не объективно, как мне кажется.

– Ты тоже изучаешь фотографию?..

– Да… моя тема – репортажи и ещё неформатный портрет.

– Хотел бы я взглянуть на эту выставку, ты меня заинтриговала.

– Расслабься, я там одетая. Там просто я, зелёное поле и белый балдахин…

– Все равно интригует. Знаешь, ведь говорят: от судьбы не уйти… это касается тебя и славы. Может, она тоже твоя судьба?

– Нет-нет, – она решительно замотала головой.

 – Я никогда не хотела того, чего желала моя мать. Я просто Рослин Мэй, дочь своего отца, которая гордится своими итальянскими корнями.

– Ты не просто Рослин Мэй. Ты будешь моей женой, ты знаешь?..

Она растянулась в улыбке, а потом и вовсе рассмеялась во весь голос. Тогда я убедился в своих чувствах. Вот же она – настоящая Рослин, которая скрывается за маской славы своей идиотки-матери – матери, которая не только бросила пятилетнюю дочь, покончив с собой, но и не оставляет ее даже после смерти.

С тех пор я зауважал мысли этой пикколетты** – она боялась казаться такой же доступной и красивой, какой была ее мать. Она стала моим вожделением… Моя дивная Роси.

2. Картины. Нимфа луговая

Утром следующего дня я окончательно пришел в себя. Первое, что я сделал, – поспешил отыскать Рослин, чтобы попросить прощения за свое вчерашнее хмельное поведение.