Лето в Калинке

Кричала безобразно, как взрослая, много повидавшая баба.

Клоун? Он?..

У него начали дёргаться губы и левая щека, как в далёком детстве, когда отец ругался с мамой и после хлопал дверью на всю квартиру, уходя к любовнице. То есть это потом, много позже, Вовка узнал, и то от Карима, что у отца есть другая. Что эта другая – мамин враг, разлучница, дрянь, и что она только денег хочет и дачу, которую отец от родителей получил.

В окно бил вечерний, последний свет, и на мгновение ему показалось, что волосы Люси загорелись.

Она ударила его по руке. Сильно. Со злобой.

– За что?

Вопрос повис между ними, как раздувшийся воздушный шар. Люся проколола его сразу же:

– Не люблю. Понял? Не люблю, и всё. Уходи. Лучше уходи.

И сказано это было так, что его сердце куда-то сползло тающим куском прогорклого масла, и щека враз закаменела.

Не любит.

На негнущихся ногах он вышагнул вон, проделал путь к дверям, дополз до крыльца и зажмурился. Заходящее солнце нежило, а не палило; воздух уже не давил на грудь.

Что-то другое давило, сильно. Не любит.

Впервые в жизни он не знал, что делать.

Ноги несли к реке, трава сминалась под тяжелыми шагами командора… А почему командор? И тут глупости, каким-то краешком сознания усмехнулся он себе, придумываешь ерунду. О донна Анна, изменщица моя…

Катя стояла на берегу и потирала одной загорелой ножкой другую. В воде плескалась Марианна. Слышался веселый писк, летели брызги, причём летели прицельно к берегу – Катя отпрыгнула, выругалась беззлобно.

– Притоплю, Усольцева, вот сейчас зайду к тебе и притоплю!

– А давай, коль не шутишь! – Марианна снова взвизгнула, расхохоталась и поманила подружку пальцем. – А, северный олень, иди к нам! Водичка – кайф!

– Дуры, – пробасил откуда-то из-под куста лежавший Карим. – Вам за день не надоело прыгать? Вовк, давай сюда, попьем пива, как белые люди. А эти пусть русалят как хотят.

Из воды брызнула мощная струя, облила Карима с вытянутой рукой, в которой была надёжно зажата бутылка тёмного.

– Убью, жэнщына! – он приподнялся, страшно заворочал глазами. – Зарэжу!

Ответом стал хохот. Катя присоединилась к подруге и наслаждалась купанием. Карим величественно махнул рукой и поставил бутылку на землю. Он откровенно наслаждался видом девушек в купальниках и даже порывался дотянуться до фотоаппарата, но чудо-технику его предусмотрительные подруги зачехлили и повесили очень высоко. А вставать кавказцу было лень.