Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса

– Матвей Александрович, – Виктор использовал форму официально-больничного обращения, готовя пациента к плохим новостям, – у вас выявлен рак легких второй степени. Конечно, надо дождаться результатов биопсии, но всё, – пошелестел бумажками в медицинской карте, – указывает на тяжелый диагноз.

– И, – Алехин по лицам и недомолвкам других врачей еще раньше понял, что дело швах, – какие варианты?

– Не буду обманывать, – друг продолжил, уже с некоторым облегчением, выполнять нелегкую миссию, которую – к его чести – не перепоручил коллегам-онкологам, – времени мало, меры нужно принимать немедленно.

– Химиотерапия?

– В комбинации с лучевой.

– Шансы?

– Есть, хотя и скромные.

– Сколько мне осталось?

– Год максимум, если сдашься.

– А если бороться по полной программе?

– Лгать не стану: тридцатипроцентная вероятность выживания на горизонте в пять лет.

– Кроме правды ничего не жду. Операция потребуется?

– Видишь ли, сначала терапия должна обеспечить сокращение опухоли, – пояснил доктор, – хотя бы на четверть, лучше на треть.

– Такое возможно? – бывший шпион уже уловил общую ситуацию, но по привычке хотел получить максимум важных деталей. – Можешь привести статистику?

– Возможно с Божьей помощью. А цифры грустные. В России ежегодно диагностируют онкологические заболевания у пятисот тысяч человек, а умирают триста тысяч. Рак легких выявляется у ста тысяч. Твой случай из разряда типичных.

– Но я же не работал на шахте, никогда не курил, – отчаяние начало пробиваться через стену самоконтроля, и Алехин с силой стукнул левым кулаком по правой ладони. – Почему у меня?

– Да, курильщики и работники с вредных производств – основной контингент. Только сам знаешь, какой в наших городах воздух.

– Я живу в самом конце Рублевки, где воздух ничем не загажен, до того двадцать лет шпионил в Скандинавии, где атмосфера еще чище, – больной пытался объяснить медику невозможность случившегося, как будто это имело значение и могло что-то изменить.

– Трудно указать на конкретную причину. Может быть генетическая обусловленность. Или когда-то подвергся воздействию радиации, скажем, из-за аварии в Чернобыле, – старался хоть на что-то указать пальцем Виктор, гадая на кофейной гуще.

– Нет, родня у меня таким не страдала. Да, и с радиоактивными материалами контакта не имел, – начал возражать полковник и осекся.