Моя единственная надежда

Надя изящным полукругом подняла перед собой руки, предлагая ему сделать то же самое. Но когда в ответ он едва шевельнул бровью, она выругалась – и весьма сочно – и, сделав в его сторону последние несколько шагов, взяла его руки и с усилием, от которого напрягся ее живот, подняла их, сложив в требуемую позицию.

С такого близкого расстояния Райдер уловил в ее темных волосах красноватый отлив, а на переносице несколько крохотных веснушек. Потом его мысли иссякли, поскольку Надя пролезла в полукруг, образованный его руками, и положила его правую руку себе на бедро.

Его ладонь почувствовала ткань, пальцы ощутили тело. Гладкое тело, горячее тело. Ее тело.

Ее правая рука скользнула в его левую руку, и весь жар этой ночи завис между ними.

– Надя.

– Да, Райдер, – ответила она, подражая его серьезному тону.

– Я не могу так сразу.

От резкой белизны зубов, сверкнувшей в ее улыбке, по коже Райдера побежали мурашки.

– Все будет просто, – сказала она. – Обещаю. Вы должны просто довериться мне.

Вы доверяете мне, Райдер?

– Ни на йоту.

Улыбка превратилась в усмешку, а потом она провела языком по краю своих верхних зубов.

Может, она была и не ведьма, но определенно садистка.

– Надя…

– Ради всего святого! Что еще? Один последний вопрос. Один. А потом вы заткнетесь и начнете танцевать.

Великолепная, безжалостная и властная до мозга костей. Отчаянное сочетание. И как оказалось, убийственно сексуальное. Именно поэтому, только когда Райдер убедился, что недовольный взгляд ее черных глаз устремлен прямо на него, он спросил:

– Кто, черт возьми, такой этот Патрик Суэйзи?

В ответ на это Надя расхохоталась, запрокинув назад голову.

Ее бедра соприкоснулись с его, поднимая в нем волну похоти. Боже правый!

Ее рука твердо уперлась ему в грудь.

– Давайте не будем замахиваться так высоко, торопыжка. Моя цель довести вас до такого состояния, чтобы вы смогли покружиться на паркете минуты три и не расстроить невесту. Идет?

От ее запаха у Райдера застучала кровь в жилах.

Ее близость, ее бедра, прижимавшиеся к нему, ее рука у него на сердце… У него так пересохло во рту, что он едва смог проскрипеть.

– С чего начнем?

– С того, с чего начинали все выдающиеся танцевальные дуэты, – сначала.

Когда большое помещение снова наполнилось музыкой, Надя велела ему слушать ритм. Покачиваться в такт. Освободить бедра, чтобы они вели его.

Райдер стиснул зубы, пожелав, чтобы Сэм никогда не рождалась.