Одержимая страстью

Паренек склоняет голову и подталкивая мальчишку к выходу, выпроваживает за дверь.

– Чего изволит госпожа отведать? – он открывает блюда одно за другим, но аппетита уже нет.

Смотрю на все яства безразлично и думаю лишь о том, как не потерять себя в этом мире, потому что даже к бабке ходить не надо, все как на ладони расписано. Жестокие нравы и безапелляционное подчинение сильнейшему действительно страшно осознавать и принимать. И вопрос сейчас в том, смогу ли я это все выдержать и остаться собой, не превратиться в бесчувственную куклу, каковой являлась Ида.

Глава 5

В животе постоянно урчало после тех нескольких кусков мяса, которые мне все-таки удалось в себя запихнуть. Дурочка, зачем я его ела? Зачем? Даже представить страшно, что буду делать, если вдруг захочется в туалет.

– Амин, – позвала парнишку.

– Да, госпожа? – он повернулся ко мне и склонил голову.

– А долго мне придется пробыть у Императора?

Я, конечно же, могла представить, что сейчас у него в голове промелькнет мысль не совсем хорошая, но тут ничего не поделать, как говорится, кто осведомлен, тот вооружен.

– Я не могу вам ответить на этот вопрос, госпожа, – отвечает парень, – все зависит от того, насколько Император сегодня устал.

Амин скользнул по мне взглядом, но не задержался ни на секунду. И что было удивительно, в глазах его я не увидела никакого любопытства – еще одно очко в пользу паренька.

Говорить о чем-либо ещё просто не было смысла, поэтому я погрузилась в мысли, прокручивая в голове разные варианты исхода сегодняшнего пребывания в палатах Императора.

С каждым шагом мне становилось все труднее дышать. Внутри будто все замерло в предчувствии чего-то страшного.

«Фух, нет, Ленка, так не пойдет, – передергиваю плечами, – так ты себя доведешь до белого каления прежде, чем окажешься на месте».

Я потрясла ладонями и предплечьями, словно боксер перед раундом.

«Это безумие! – кричит подсознание. – Все это нереально и глупо, словно ночной кошмар, который почему-то все никак не хочет заканчиваться».

– Мы пришли, Ида, – паренек застывает перед огромными двустворчатыми дверьми, точь-в-точь как вход в святилище.

Сглатываю слюну и сцепляю ладони в замок только лишь для того, чтобы не начать заламывать пальцы.