Ледяная кровь

И пусть брат Гамут будет готов оказать помощь, когда я приведу сестру…

– Пастель, – сказал он. – Но туда нельзя. Крыша может рухнуть в любой момент.

– Значит, я уйду раньше, чем это произойдет.

Я повернулась, проскочила через дверь и вошла в церковь, игнорируя крики Аркуса позади. Стена огня перегородила коридор. Я закрыла глаза и бросилась сквозь пламя, падая на каменный пол, чтобы потушить загоревшуюся одежду.

Открыв третью дверь, я обнаружила комнату, заполненную книгами. Кисти и банки с чернилами стояли ровными рядами на столах в задымленной комнате.

Между двумя арочными окнами висел гобелен с изображением Темпуса, отца четырех ветров, призывающим бурю в наказание непослушным морякам.

– Сестра Пастель? – позвала я резким голосом.

На полу под гобеленом лежала высокая женщина в накидке. Я узнала ее – это была та самая монашка, что подозрительно смотрела на меня, когда приносила воду в ванную на следующий день после моего приезда в аббатство. Я подхватила ее за плечи и, кряхтя, попыталась поднять её.

Ее кожа была прохладнее, чем моя, но ничего похожего на холод, исходящий от Аркуса, я не почувствовала. У нее явно не было дара холода, чтобы защититься от пламени, заполнившего коридор.

Единственным возможным спасением было окно. Я осторожно положила Сестру Пастель обратно на пол, подняла деревянный стул и швырнула его в одно из окон. Оно задрожало, но не разбилось. Я попыталась разбить стекло плечом, но ничего не вышло, только моя рука зверски заныла от боли.

Я отступила на несколько шагов, чтобы повторить попытку, когда раздался низкий голос:

– Отойди!

Я отошла от окна и заслонила сестру Пастель своим телом, накрыв голову руками. Раздался оглушительный треск, и красивое узорчатое стекло взорвалось, рассыпаясь яркими осколками по полу. Прилив свежего воздуха развеял дым в комнате, когда Аркус влез через окно в комнату.

Я сорвала со стены гобелен и набросила его на осколки, торчащие из оконной рамы. Вместе мы подняли сестру Пастель на подоконник и вылезли наружу.

Как только Аркус уложил ее на пригорке неподалеку, я сделала большой вдох, развернулась и направилась обратно в библиотеку.

Хотя буквам меня научила мама, любовь к книгам мне привила именно бабушка. Она приучила меня читать, принося несколько томиков всякий раз, когда приходила в гости. Мысль обо всех драгоценных книгах библиотеки, превращающихся в пепел, была невыносима.

– Что ты делаешь? – закричал Аркус.