Ледяная кровь

Кучер вышел размять ноги, а оба Ледокровных отошли подальше, чтобы поговорить под большим деревом, голые ветви которого освещал яркий полумесяц.

– Она слишком слаба, – сказал Аркус шепотом. – Сомневаюсь, что она доживет до конца путешествия.

– Доживет, – ответил брат Тисл приглушенным голосом. – Она выжила в тюрьме. У нее сильный дар. Возможно, она прячет свою силу, а, возможно, у нее есть и другие таланты, о которых мы пока не знаем.

– Отличный слух, например, – предложила я, заставив монаха вздрогнуть.

Мы не так далеко отъехали от тюрьмы и еще могли повернуть обратно. Поэтому я не могла позволить им видеть мою слабость.

Старый монах поклонился, его голос звучал огорченно.

– Приношу свои извинения, мисс Отрера.

Мне показалось, что мои щеки трескаются, как сухая кожа, и я поняла, что улыбаюсь его смущению. Я улыбнулась первый раз за долгое время – я почти забыла эти ощущения.

Аркус повернулся ко мне, от застёжки его плаща отражался лунный свет. Его силуэт и ярко блестевший металл заставили меня вспомнить о солдатах, приближающихся ко мне в мерцающем свете факелов.

– Я буду считать твою грубость признаком улучшения здоровья, – сказал он.

Через пару минут мы снова отправились в путь через леса и заброшенные деревеньки. Лунный свет освещал провалившиеся крыши, сорванные с петель двери и поломанные заборы. Большинство домов, построенных из глины или соломы, были покинуты и разрушались.

Мужчины и женщины ушли на войну, и больше некому было засевать поля и собирать урожай на этой суровой северной земле.

Через пару часов пейзаж изменился. Вместо лесов и полей лунный свет покрывал серебристые кустарники, припорошенные снегом. Мы с грохотом двигались вверх по горной дороге.

– Вы уверены, что не хотите убить меня прямо сейчас? – процедила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь удержать внутренности в теле, которые так и норовили вырваться наружу.

– У нас на тебя есть планы, – ответил Аркус – и мы не планируем наблюдать за тем, как твое костлявое тело падает вниз по склону горы.

Он сказал это так, будто ему нравилась эта мысль. Такой же соблазн возник и у меня – вытолкнуть его из кареты, когда будем проезжать высокий утес. Или, может, поджечь его драгоценный клобук.