Преследуя пламя

Лео протискивается в дверь, неожиданно для меня становится на четвереньки и таким образом пробегает до лестницы.

– Я похож на собаку. – Его глаза горят лукавым огнем. – Я могу проделать все это бесшумно. Смотри.

Возвращается к двери и проделывает это снова. Можно подумать, что он тренировался, потому что ни разу не запнулся и действительно ловко передвигал всеми своими конечностями.

– Я уверена, из тебя бы вышел замечательный Тарзан. Надеюсь, ты не собираешься лезть на стены?! – укоризненно говорю ему.

– Я уже пробовал. – Разочарованно поднимается на верхнюю ступеньку. – Ничего из этого не вышло. Когда я взобрался на бабушкину акацию, дерево свалилось, усыпав все землей и переломав все ветки. Бабушка схватилась за голову. А дедушка закричал: «Пи*дец! Звони его матери!» У меня еще плохо выходит, – почти плачет он.

– Ты опять произнес это слово. – Подталкиваю его, чтобы поднимался в комнату.

– Это сказал дедушка. Я всего лишь повторил. В общем, я думаю, это просто плохое дерево.

– Нет, юноша. Моя комната под запретом. Как и все деревья в доме. Все эти вещи ты можешь проделать на улице. Конечно, в пределах разумного. Сейчас ты примешь душ, и мы посмотрим твой сюрприз.

Мне кажется, что я слышу стук в дверь, вернее, удар. Пока я мою сына, все затихает. Вытерев насухо, я протягиваю ему нижнее белье.

Лео не так давно научился самостоятельно одеваться, и для него это гордость, что он сам все сделал.

– Щеночек! – истошно орет Лео, так что мне приходится закрыть уши.

– Сомневаюсь, что это щеночек, – бормочу себе под нос. – Настоящее исчадие.

Лео прыгает на кровати от радости, собака бегает около него, и только тогда я замечаю грязные пятна коричневого цвета на постели.

– Дерьмо! – орет Лео. – Мама, он обделался.

Рычу от злости, что же это за собака такая! Не мог подождать до моего приезда?

– Слезли оба с кровати. Мак, в ванную. А ты, джентльмен, учитывая, что это Твой Щеночек, поможешь мне. Марш, оба. – Показываю пальцем на душевую.

Теперь мы вместе с Лео пытаемся отмыть от дерьма пса. Как бы это ни было ужасно, я не кривлюсь от отвращения. Столько дерьма мы перемыли с Дилан в больнице, что теперь это – мелочи жизни.