Настойчивый

Но, блин, ребята знают, что она безопасная. – Я разгоняю дым рукой, но получается очень плохо, у меня явно замедленная реакция. – Помнишь, я рассказывала про кристаллы? От них башка болит, а эта субстанция содержит активные ингредиенты. Прикольно, да?

Трясу головой из стороны в сторону, перед глазами все плывет, моргаю, но ничего не помогает. Поэтому я отдаюсь действию этой синтетической дряни и просто, развалившись, сижу в кресле.

– Вин, ты пила до этого? – слышу голос девушки где-то сверху, руки прикасаются к моей голове, погружаются в волосы и нежно массируют кожу.

– Да, – сипло отвечаю я, – джин, который стоит на кухне. Откуда ты так хорошо знаешь химию? – в дурмане спрашиваю я.

– Ржач, с ней сейчас можно сделать все что угодно. Не тупи, я ее не знаю, я ее курю и пью, – обволакивает громкий противный смех. – Так, подруга, давай-ка облокотись на меня, пойдем в мою комнату. Иначе эти дикари поимеют тебя, завтра будет гадко и мерзко.

– И сколько это действует? Мне уже гадко и мерзко, – мямлю я.

– Блин, ну час. Может, два. Я еще сама не знаю, что это за муть. Но давай запрем тебя. – Рене тяжело дышит, я стараюсь ей помочь сделать все проще, но тело до смешного превратилось в вату. Это такая сладкая ерунда на палочке, которая тает, как только мои пальцы прикасаются к ней.

Толчок, и я снова в мягком облаке, поворачиваюсь на бок и подкладываю руки под голову. Слышу собственное дыхание, оно шумом отражается в моей пустой голове. Грудная клетка напряженно хватает воздух, выталкивает мерзость, которую я скопила в себе за этот период. Я повисла на ниточке, покачиваясь на толстых проводах своей совести и нравственности. Где сейчас моя душа? Возможно, она давным-давно покинула мое тело и отказалась от меня, как религия, свидетели, мать и все окружение.

Поворачиваюсь на бок, когда к горлу подкатывает рвота, перекидываюсь через край, наверное, кровати и извергаю все, что накопилось. Нос захлебывается в горькой жидкости, выпитой до этого, но непереработанной. Темная вода моей гнилой души.