Мятежные сердца

Надолго ли её хватит сидеть птичкой в клетке? Вся такая примерная девочка, наверняка, ещё и девственница… Ммм, это как зубная боль, серьёзно, никогда не хотел быть первым у кого-то. Просто потому, что не отвяжешься от них, будто туалетная бумага, прилипшая к жопе. Они ходят и скулят, что ты им обязан, или ты урод, и бросил. Ну, мне этого испытать не пришлось, но хватило того, что я видел.

Прибавляю скорость и еду в пункт назначения. Хэнки – это один из бандитских районов, там, в основном, тусуется всякая шваль, я бы назвал – район отбросов.

Грязные улицы, местная братва, я не знаю, как это назвать в целом. Район довольно опасный, но там можно запросто приобрести ствол и даже разрешение на него. Дурь, таблетки, да за деньги только жизнь новую не купишь и память не сотрёшь. А в остальном, если ты дерьмо, и твои карманы набиты деньгами, двери для тебя всегда открыты.

Останавливаюсь у назначенного места и открываю багажник. Мне нет нужды выходить, тот, кого она послала, делает все по инструкции. Вопрос состоит в том, для чего нужен я? Тот, кому она скидывает все ворованные вещи, просто не будет общаться со швалью.

Им нужен кровный родственник, чтобы потом иметь карты в руках и, если что, завалить суку.

В зеркало заднего вида вижу лёгкий взмах руки и на скорости двигаюсь с места. Проезжаю несколько кварталов и останавливаюсь около странного особняка. Высокие кованые ворота, множество насаждений, буквально Букингемский дворец. И живут здесь никто иной, как такие же воры, как моя мамаша. Навстречу мне выходит молодой мужчина, сын главы клана.

– Рай, приветствую. Что на этот раз привело тебя в нашу глушь? – его хитрые глаза осматривают мою машину, считает, сколько я за неё отвалил.

– Принимай, это последнее дело. Потом можешь брать её, и все что угодно делать. Мне насрать. Отец успел её засечь? – выхожу из машины, локтями упираюсь в крышу.

– Мы договорились, что именно ты привезёшь её к нам и отдаёшь все то, что она награбила. Но у меня такое впечатление, что награбил ты сам.

Не дорогая ли машинка? – говорит он. – Шучу, Рай. Сделай лицо проще, деньги переведёшь на счёт и все.

– Ты за себя переживай. Барахло забирай и, будь добр, передай, что больше я с вами не работаю, – твёрдо отвечаю я.

Вижу, как щенок поджал свои тонкие губы и с трудом вытаскивает обёрнутый в тёмную бумагу товар.

– Не жалко мать? – спрашивает он. – Он ведь не даст ей уйти живой за все, что она сделала.

– А мне по х*й на неё, – сажусь в машину. – Пусть сдохнет.