Горечь пепла

– Да ладно? Черт… – зажимаю пальцами свою переносицу, пытаясь хоть что-то припомнить, но от этого моя голова еще больше раскалывается, а поврежденная рука отдается резкой болью. Если, как говорит мой брат, сценарий один и тот же, значит, я был с девушкой, вот только… – С одной или с двумя? – интересуюсь у него, уверен, он догадывается, о чем идет речь.

– С одной, – сразу же следует ответ. – Но проблема в том, что она была с этим парнем, а он – её бойфренд. Ты напился до чертиков и, видимо, посчитал себя Всевышним, раз откровенно начал её лапать у Джейса на глазах.

– Джейс – это его имя?

– Да.

– Я избил его?

– Если ты о причиненных телесных повреждениях, то ему повезло больше, чем тебе. Но ты всё равно счастливчик. Ведь благодаря Заре я сразу же направился в бар. Она позвонила мне, как только тебя увидела там. Ты её должник. Не окажись меня рядом, Кейн, сегодня бы ты проснулся не на своих мягких шелковых простынях, а в вонючей камере с не менее вонючими крысами, – оповещает он меня и тут же спрашивает: – Как твоя рука?

– Выглядит жутковато.

Он порезал её ножом?

– Нет. Ты сам виновен. Тискал его женщину и после нескольких резких замечаний в твою сторону неожиданно кинулся на него с бутылкой, но со своей в стельку пьяной задницей ты не рассчитал и грохнулся на пол, с треснувшим осколком в руке. Повезло, что повредил только одну руку, а не ещё что-нибудь. С твоей-то работой.

– Да, я знаю, – не нужно мне напоминать про мою долбаную работу. Мне еще предстоит как-то объясниться.

 – И как она? – пытаюсь сменить тему. – Хорошенькая?

– Ты сейчас серьезно? Да у меня из-за тебя могло быть куча проблем! – орет он в трубку.

– Остынь, Джон, – ухмыляюсь, – я просто пошутил.

– Значит, шутник, слушай меня внимательно, – мой брат сейчас серьезен как никогда. – На этот раз я всё уладил, Джейс без единой царапины на теле и обещал молчать. Но ты задел его сраную гордость. Он просил передать тебе держаться от него и его телки подальше, иначе убьет тебя, не церемонясь.

Уяснил? А от себя добавлю: бросай идею напиваться до беспамятства и трахать всех подряд, очнись и начни, в конце концов, жить. – Не дожидаясь от меня ответа, он продолжает: – Давай, вставай, прими душ, приведи себя в порядок, а я приеду за тобой. Поедем в больницу зашиваться.

Я молчу. Мне нечего ему возразить или сказать. Поэтому он первый нажимает «отбой».

Последние два года я сам не свой, не знаю, чего хочу от своей жизни.