Уроки вожделения

Его подозрения были беспочвенны, в конце концов Ара не страдала глупой истеричностью и склонностью совершать капризные выходки во вред себе, но спорить, как всегда, бесполезно.

– Не бойтесь, – предупредил маркиз и мягко подтянул её за ягодицы ближе, подоткнув под поясницу подушечку и устраивая поудобнее для процедуры.

Вот только отвлечься от того, что его лицо теперь у неё между коленей не получалось даже с учетом медицинских целей происходящего. Ара дышала через раз.

Маркиз начал с голеней. Когда густая прохладная мазь коснулась горящей содранной кожи, девушка дернулась, едва сдерживая слезы – ранку начало печь с удвоенной силой.

– Сейчас станет легче, – пообещал маркиз и легко подул на раненое место.

Кожа покрылась мурашками, а жжение действительно пошло на убыль, успокаиваемое прохладой.

Маркиз зачерпнул следующую порцию и обработал ссадину возле колена.

Он продолжал, действуя умело и аккуратно, постепенно продвигаясь наверх. И Ара уже не знала, от чего ей становится легче: от мази или того, что лорд Кройд дует на поврежденные участки.

Когда он достиг бедер, стало ясно, что нынешняя поза не позволяет обработать внутреннюю сторону.

– Не бойтесь, – повторил маркиз и осторожно, словно опасаясь, что Ара сейчас попытается сбежать или ударит его, положил сперва одну её ножку на подлокотник, потом другую.

Дыхание девушки участилось, а ногти царапали обивку кресла. Происходящее, все ещё оставаясь в рамках лечебной процедуры, приобрело какой-то новый незнакомый оттенок, и воцарившееся молчание скручивало пружину напряжения до предела.

Нужно что-то сказать, развеять пустой болтовней эту густую тишину, но на ум, как нарочно, ничего не шло…

Маркиз же продолжил свое дело, опустив голову, так что она не могла рассмотреть выражения лица. Обычно белая, как сливки, кожа её ног приобрела мягкий оранжевый оттенок с переливами красного от близости камина, и такие же блики трепетали на волосах маркиза. Когда прохладная мазь легла на самый болезненный участок, Ара не сдержала стона облегчения.

Ара не понимала, что с ней происходит: легкая боль от ранок теперь мешалась с каким-то нарастающим между бедрами теплом, переходящим в пульсацию, как сегодня, когда она стала свидетельницей сцены у реки. И теплое дыхание мужчины на её чувствительной коже лишь усиливало ощущение.