Тайна кольца, или Здравствуй, род!

– Спасибо, очень хорошо, – стараясь не задеть сидящих, пробралась к нему и приземлилась рядом на узкий стул.

– Виданка, а что это за гадости про тебя главный сплетник империи написал? – не удержался Северус, – вся аристократическая тусовка только и говорит о том, что ты – дочь Ольгерда Тримеера.

– Ты же сам сказал, главный сплетник империи, – раздался голос незнакомого мне темноволосого адепта, – так и относиться к этому нужно как к сплетне, грязной и непорядочной.

– Мда, а что ты такого сделала, – не унимался Северус, – что на тебя так накинулись, а, Видан? Неужели это связано с темой курсовой, которую тебе Вольфгаус выбрал?

– А что за тема? Просветите, – встрял темноволосый адепт, – ах, да, сорри, Видана, я не представился… – и он замолчал, загадочно глядя на меня.

– А давайте я угадаю, Вы – Эжен Франсуа Норберт, – очень спокойно, отметив про себя наступившую тишину комнаты, сказала я.

– Пять баллов, – восхищенно произнес адепт, – и мое предложение, переходим на «ты»?

– Да без проблем, – ответила я, – а ты быстро вошел в струю, даже и помощь не требуется.

– А мне она и не требовалась, – хитро улыбнулся он, – главное я попал сюда, а с остальным разберусь.

– То есть, Эжен, ты утверждаешь, что все написанное под собой не имеет основы? – задал вопрос Ардер Морель, – а интервью моей покойной бабушки значит ложь, да?

– Я сожалею, что твоя бабушка умерла. Правда, – немного взволнованно ответил Эжен, – но факты – вещь упрямая, а они говорят только об одном: Видана не дочь Ольгерда Тримеера.

– Так,…адепт, а откуда тебе известен этот титул? – уточнила я.

– А мне не ответили, какая тема у твоей курсовой работы, – уточнил он, – это тайна?

– Да нет, – Тамила улыбалась, – Видана интересуется одним сказочным героем, вот ей и дали его для исследования.

– Порази меня, Видания, – не сводя потрясенных глаз, произнес Эжен, – неужели и тебя интересует маг Игнатиус?

– Так… Эжен, ты тут без году неделя, – завелся неожиданно Тим и положил мне руку на плечо, – а мы пятый год вместе гранит науки грызем.

– Жизнь, конечно, покажет, – ухмыльнулся сто двадцать пятый, – но спешу успокоить претендентов на сердце и руку прелестной Виданы: мне больше блондиночки нравятся.