Мертвый и Похороненный

Правда, тогда он не назывался Старым городом, разумеется.

Я так до конца и не понял, почему именно Тарме уделяют такое особое внимание. Она не порт, по реке отсюда до Отмелей нельзя пускать тяжелые корабли, стены Нового Города постоянно проседают зимой под натиском Гнилого Болота, которое подползает все ближе. Что такого в Тарме, что каждое божество считает своим долгом отстроить здесь хотя бы алтарик, хотя бы маленькое священненькое местечко, хотя бы?…

– Господин каптер? – голос был знакомый, правда, обращался он ко мне обычно иначе.

Бат, завсегдатай моей лавки. Всегда подозревал, что он знает обо мне больше, чем делает вид.

– Был бы это кто другой, я бы сказал, что занят, – сказал я. – Говори, Бат, что ты хотел?

– Благодарю, господин каптер, – поклонился он. – Я пришел по поручению верховного жреца моего храма…

Я скривился и приготовился долго слушать. Но Бат меня удивил.

– Мы хотим предложить сделать в нашем храме вербовочный пункт, – неожиданно перешел к делу Бат.

 – Ты, верно, спросишь, какое отношение имеет Агтала к войне? Никакого, да. Зато мы знаем, против кого собирается воевать наш царь.

– Откуда? – отрывисто спросил я. – Почему вы вообще решили, что царь собирается воевать?

– О, господин каптер, наш храм владеет священной реликвией, позволяющей беседовать с духами и богами, – Бат снова зачем-то поклонился. – Наша провидица вышла сегодня из святилища и сказала, что царь хочет сокрушить твердыню Белафорта.

Позволь, господин каптер, не вдаваться в подробности о том, какие именно чувства наш храм испытывает к этому ужасному государству…

Что бы там не подвигло жрецов на предложение помощи, взамен они ничего пока не требовали. Это было странно, но больше всего меня смущало то, как быстро в зачуханном и далеком от власти храме узнали о планах царя. Пророчица? Возможно… Все-таки, я бы в свое время сжег эти храмы. В их подвалах хранится столько секретов, что я нисколько не удивлюсь, что, в конце концов, на ноже злоумышленника окажется яд, замаскированный под священное масло какого-нибудь из храмов.

А выжимали это масло, разумеется, сами боги.

***

Я вышел от царя в задумчивости. Собственно, было непонятно, зачем меня вызвали во дворец. Большей частью царь общался с Совой и Лето. И еще с одним типом, похожим лицом на сосредоточенную пучеглазую рыбу. Я знал его, но раньше так близко не видел.