Дикарь и лебедь

Когда лакированные двери открылись, я увидела, что король и королева уже на своих местах – они о чем-то тихо спорили, но, заметив нас, умолкли.

И, натянуто улыбнувшись, встали. У матери Брона, Сабрины, вокруг глаз и рта залегли морщинки, но она все еще была красива. Его отец, тучный и рыжеволосый, разгладил седеющие усы, затем отер руку о свое рыже-коричневое облачение.

– Добро пожаловать, принцесса Опал.

– Мы соболезнуем гибели вашего отца. Нам горько сознавать, что пересиди наш сын эти тяжелые времена дома, ваш папа, вероятно, остался бы жив.

Брон потупился, и пока я лихорадочно придумывала, что бы на это ответить, Сабрина бросила мимолетный взгляд на мужа – ее каштановые кудри соскользнули с плеча.

– Благодарю, – все-таки нашлась я, а к глазам подступили холодные слезы. – Нам его очень не хватает.

Слова королевы говорили скорее о нежелании подпускать сына к нам, чем о чувстве вины за то, что они за ним не усмотрели. Но с очередной волной бесполезных допущений мое горе только усилилось.

– Мы отвели для вас покои, – кашлянув, сказал король и тем самым выдернул меня из пучины унылых мыслей. – Надеюсь, вам там понравится. – Жена снова бросила на него косой взгляд, и он торопливо добавил: – О, и, разумеется, мы позаботимся о том, чтобы вы чувствовали себя здесь в полной безопасности.

– Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, но я не могу не спросить: каковы ваши планы насчет бракосо…

– Дитя.

Я – не дитя. О чем она прекрасно знала. Но выбора у меня не было, и я кивнула:

– Да, конечно.

Сойдя с помоста, королева подошла ко мне – за ней волочился подол ее небесно-голубого платья, сплошь рюши и кружева. Затянутой в шелковую перчатку рукой она взяла меня под локоть:

– Я провожу тебя в твои покои, и мы побеседуем по пути.

Мы вышли из огромных дверей, прежде чем я сообразила, что надо бы попрощаться с королем и принцем, и зашагали вверх по лестнице, мимо которой я прошла, когда меня вели в зал.

Я на ходу разглядывала узорчатые рожки с пляшущим в них огнем и портреты, висевшие на обитых деревом стенах вперемежку с бронзовыми и серебристыми гобеленами. Всю дорогу Сабрина вела меня под руку и вопреки моим ожиданиям не проронила ни слова, пока мы не достигли верхней лестничной площадки.