Дикарь и лебедь

– Вы ведь не собираетесь на мне жениться. – Его взгляд обжигал, и я уставилась на его бархатную тунику бронзового цвета и плащ, не решаясь поднять на него взгляд. – Мы оба это знаем.

Он замолчал на несколько долгих секунд, затем отвернулся и оглядел сад. Мы были не одни, но я не стала ему об этом говорить. Брон сжал губы и снова внимательно посмотрел на меня. Отважился сделать шаг в мою сторону – и тут раздался треск.

Довольно тихий – у меня слух был острее, и принц шума, похоже, не услышал, поэтому я воспользовалась моментом и перевела тему, дабы он не перешел к отговоркам.

– Ваш плащ! – в отчаянии воскликнула я и, присев, дотронулась до его подола. И, с раздражением покосившись на розы, прошипела: – Прошу прощения. Обычно они ведут себя куда приличнее.

– Цветы? – удивился он.

Я напела себе под нос мелодию, провела пальцами вдоль разрыва и приказала ткани сплестись обратно. Бархат заупрямился – дыра оказалась слишком большой.

– Оставьте мне ваш плащ, после обеда я его починю.

Брон снял накидку, свернул тяжелую материю в куль, но, прежде чем передать его мне, подался вперед и прижался губами к моей щеке.

– Вы и красивы, и добры.

С пылающим лицом – одна щека горячее другой – я проводила его взглядом. Листья вспархивали от быстрых шагов принца. Он ушел, чтобы не отвечать на мой вопрос, а я не остановила его, отвлекшись на прикосновение пухлых мягких губ.

* * *

За ужином принесли весть, что в Весеннем лесу на людей принца было совершено нападение.

До той минуты обстановка была тихой и напряженной. Отец намеренно игнорировал предостерегающие взгляды матери, всякий раз возвращаясь к разговору о брачном договоре, упоминать о котором не стоило, – но он все равно его упоминал.

Я сидела, уставившись в свою тарелку с нетронутой едой – запеченной медвежатиной и пряной репой, и гоняла кусочек мяса по лужице белых сливок.

Принц тоже не съел ни крошки. Зато он пил вино.

Какой дурак, подумала я, ведь он предупрежден насчет еды, но почему-то не догадался, что напитков это тоже касается. Наши вина изготавливались так же, как и все остальные – но руками фейри. Их страсть к своему делу и жизненная сила насыщали каждую партию.

Щеки Брона разрумянились, он совсем окосел.