На голубом глазу

Мной, – вышел он из кабинки, включая красную лампу под негодующие перегляды очереди, уже записавшей меня в разыскиваемую КГБ беглянку и преступницу, которой не позволили пересечь границу страны.

– Вы везете с собой фрукты, насекомых, семена? – спрашивал он, пока мы шли служебными белыми коридорами.

– Насекомых? Не знаю, у меня на кухне муравьи развелись, – расстёгивала я чемодан ручной клади на столе, куда он ткнул пальцем, – если какой-то сам заполз.

– Растения, продукты питания, вазелин?

– Вазелин?.

– Больше ста миллилитров нельзя, – отложил он в сторону тюбик с новинкой моей конторы, конечно, оказавшейся среди вещей.

– Это образец нашей фирмы. Я работаю в косметической компании.

Закончив трясти багаж, последней вещью которого стал купальник с рукавами и шортами, он спросил:

– Дайвинг?

– Да, – ответила я, решив, что не готова объяснять мужчине за сорок, почему я вполне себе худая и стройная, стесняюсь раздеваться на людях.

– Какое у вас разрешение?

– Виза?

– Для дайвинга?

– Open Water Diver. Я сдала экзамен, погружаясь в озеро, а там на дне было…

– Ясно. Сядете? – спросил он

– В тюрьму?

– На стул! – кинул он.

– Сяду, – пожала я плечами до сих пор не понимая, что происходит и за что меня «задержали».

– Вам знаком человек по имени Марк Юрьевич Зыков, тыща-цот-ностого года рождения? – вытянул он фотографию Марка – портретную, как с выпускного альбома или поминального мраморного камня.

– Тыща чего?

– Девяностого.

Мы все на курсе были девяностого года рождения. И Зыков тоже.

– Марк Зыков… учился на параллельном со мной. Я не видела его четыре года, а что? Он умер?! – схватилась я за сердце.

– Почему сразу умер, гражданочка?

– Вы сняли меня с рейса! – хваталась я за подлокотники стула, ходившие ходуном, – обыскали, напугали, вазелин изъяли! А он от отёков! Фоткой Марка в меня тычете! Где он? Что с ним случилось?

– Успокойтесь, – достал таможенник из тумбочки корвалол и накапал мне в пластиковый стаканчик, – с Зыковым ничего не случилось.

– Марк? – выпила я капли залпом, – да вы что! Он же… звезда универа! Играл на флейте, знал язык жестов, – перегнулась я через столешницу к таможеннику, лупя на него красные прожилки воспаленного глаза, – он на языке жестов диплом защищал! В газете писали. В районной.