На голубом глазу

– Нет, контраст от Диора не нужен… Мне бы вытянуть локоны, и чтобы держалось подольше.

– Конгратс – типа поздравляшки, моя прелесть! – закатила она глаза.

Из открытого рта меня окотило ароматом табака вперемешку с неудачной попыткой зажевать его ментолом, а движущийся в такт речи кадык на шее, гипнотизировал метрономом. Неона вскидывала и лохматила мои кучерявые от природы волосы. Заворачивала пряди петлей, имитируя челку. Крутанув кресло, из-за чего я по-поросячьи взвизгнула, резко затормозила и изрекла:

– Я вижу, тебя, прелесть! Ничего простого Неона не творит! Неона творит… мэджик! Я превращу эту Мериду в истинную принцес! Совсем, как я, но с ирландским налётом меди!

Сглотнув, просившейся на свободу макарон из миндальной муки, я зажмурила глаза.

Но, видимо, недостаточно сильно. Во время вытягивания феном, один из волосков с моей шевелюры сорвался с насиженного корня и наплевав на все законы логики, повинуясь закону подлости ворвался в одно из моих глазных яблок, намертво закрутившись о внутренности (кто тут офтальмолог? Что за лабиринт скрывается за выпуклым шаром?)

Я пробовала проморгаться, пробовала промыть глаз водой.

Начался переполох. Кри-Кри обмахивала меня журналом, Фиона звонила в скорую, а таинственный Джон Доу в числе пятнадцати сотрудниц из Киргизстана давали советы народной мудрости предков, как извлечь соринку из глаза шесть раз подпрыгнув на левой ноге.

Соринку!

Это был мой волос, длиной сто сантиметров! Я чувствовала его, глаз чувствовал его, скорая велела ехать в травму, а Неона впопыхах вытягивала остатки моей челки – подстриженной до середины лба!

Я бросила небожительницам в фойе сорок тысяч, и не дожидаясь сдачи, краснея и бледнея от стыда, что вызвала столько внимания и хаоса (привет, интровертам, которым стыдно за ущерб, понесённый им же!), выбежала на улицу.

Я неслась в метро, как грабитель, только что вынесший кассу выручки десятка проданных программ Джона Доу.

Полегчало только в подземке. На краю платформы, пока я стояла лицом к тоннелю и всасывала телом, ноздрями и глазом все живительные сквозняки и всю живительную пыль. Вытянутые утюжками пакли рисковали запутаться вокруг зеркала машиниста, лишив меня и скальпа.

Нет, я не была Меридой, я была Ариэль, отдавшей глаз взамен на вытянутые полтора метра рыжей волосни, что удушающе путались теперь вокруг лямок рюкзака и шеи.