Красный Человечек

Ты наконец-то выиграла? И сколько они стоят?

– Около десъй-яти тысяч долларов.

– Не хило! Толкнем лишние по пять! – обрадовался муж, что скоро заменит плазму без всяких кредитов, еще останется на обновление прошивки Умного дома.

– Запрещено.

Вика наизусть знала договор.

– Их нелъз-йа менять на деньги или продавать. Минимальный возраст шестнадцать – тебе рано, – посмотрела она на потирающую руки Алису. – И можно пройти только один раз в жизни.

– На меня не смотри, – отмахнулся Игорь, – я в это мозго-копание не верю! – открыл он холодильник, словно ограждаясь створкой от уговоров жены пойти вместе.

На центральной полке лежали порезанные на половинки плоды яблок Звёздные Каймито. Шкурка у них пурпурная, а сердцевина в форме звезды.

Игорь не удивился, что Вика не тронула свою обожаемую яблочную экзотику. Жена была излишне суеверной. В спорте Чирлидеров они все такие. Звезда на разрезе яблока имела тринадцать лучей. Обычно восемь или девять. Когда-то он уже видел Звездное Каймито с тринадцатью лучами.

В тот день, сестра Вики сообщила, что их мама тяжело больна.

Захлопнув холодильник, Игорь посмотрел на жену, снимающую телефонную трубку старинного ретро-телефона с торчащими пластиковыми рожками отбоя и продырявленным циферблатом. На него звонила только сестра Вики. Последний раз она звонила еще до рождения Алисы.

– Кто умер? – без приветствия произнесла Вика в трубку.

*

Через неделю Вика с мужем и дочерью вернулись с похорон.

Вынужденная встреча с родней прошла тихо.

Именно тихо. Точнее слова не подберешь. Может, из-за тревоги по поводу астигматизма и участившихся галлюцинаций красного человечка, может из-за прогрессирующей деменции, которую Вика прочила себе, но за весь день она не вспомнила, почему они с сестрой не разговаривают столько лет. Что уж там. Она не могла восстановить в чертогах рассыпающейся памяти даже имя сестры.

– Держи.

«Безымянная» родственница вручила Вике коробку с таким видом, словно сбросила с себя непосильную ношу.

Коробка была легкой, но упала в руки Вики с жестом, выдохом и отряхиванием рук.

– Обещала маме, что сохраню. Забирай.

– Спасибо, Полина, – осветил лучик надежды разум Вики. Она вспомнила имя!

– Не называй меня так. Только не ты.

Бескровное лицо сестры слилось с бесцветным туманом. Вика смотрела на черный треугольник плаща, удаляющийся, растворяющийся, теряющийся среди скорбящих углов.

– Бледная… – прошептала Вика в пустоту, – я приш-лъйю Кремовое яблоко.