Единичка. Мир, где каждое прикосновение отнимает год жизни

Ее обдало комьями взлетевшей вверх земли. Импульсы испаряли воду. Любую. Их придумали, чтобы кипятить кровь, поджаривая сопротивляющихся дикарей.

Катаясь по земле, Сильвия уворачивалась от новых выстрелов.

– Финнер учит нас, что хороший объект – пойманный объект. Лучше пойманного – мертвый, – продолжал стрелять охотник.

Второй комиссар торопил напарника:

– Бей уже сетью в нее. Топливо на исходе.

Напарник лениво зевнул:

– Опять? Не могли придумать бак вместительнее? – целился комиссар в запыхавшуюся дикарку.

Сильвия зажмурилась. Каждый раз, когда она закрывала глаза, другие чувства усиливались. И сейчас она ощутила вибрацию. Почва под ней дрожала, но Сильвия поняла почему.

– Беги! – подгоняла она себя, видя несущийся на нее табун, возглавляемый Либери.

Подчиняясь инстинкту, лошади бежали за вожаком. Трехсоткилограммовые гнедые, белые и вороные кони, неслись теперь вместе с Сильвией по маковому полю.

– Стреляй в нее! Стреляй в объект! Упустим! Чего ты ждешь?!

– Сеть не рассчитана на вес в триста килограмм.

– Но объект уйдет.

– Черт с ней! – отключил прицел спектра комиссар, – кто-нибудь ее скоро отловит. Возвращаемся в Сектор, пока не пришлось приземляться и торчать сутки в лесу вокруг хищников.

У лесной чащи табун повернул на север, а Сильвия вбежала в густоту вековых дубов. Триглы не будут преследовать здесь. Слишком высокие деревья, слишком непроходимые чащи. Они отстали еще в поле, разворачиваясь в противоположную сторону.

Сильвия старалась отдышаться, вытирая лицо шапкой. Она упала коленями на подстилку из мягкого мха. Открыть глаза ее заставила теплая морда Либери, фыркающая ей в шею, раздувая влажные пряди.

– Спасибо, дружище! Ты меня спас…

Передохнув в укрытии из корней, на рассвете Сильвия и Либери вернулись к пещере, где оставили старика, но они не нашли ни человека, ни рюкзака, ни второй кожи Ли.

– Сбежал! Еще и вещи стырил! Ну что за люди?! – разочаровалась Сильвия в первом же встречном.

Через десять часов пешего броска они добрались до точки координат, оставленной на стене желтого дома. Она смотрела на многоуровневую парковку минусовых. Люди строили подземные убежища для автомобилей. Шестнадцать бетонных колец парковки вздымались к небу и еще столько же уходили под землю. Теперь брошенные машины ржавели вдоль спиралей бетона, а постройку облюбовал для себя Штаб повстанцев.