Единичка. Мир, где каждое прикосновение отнимает год жизни

Либери не знал, что такое седло. Он родился свободным и мог вернуться на южные пастбища, но уже пять лет оставался с Сильвией. Маленьким жеребенком она отбила его от стаи волков. Вылечила раненую ногу, скрываясь с ним в лесу шесть дней. Жеребенок увязался следом, а она не возражала, болтая с ним обо всем подряд. Зачитывала ему учебник химии и перечисляла номера галактик из ее любимой книги французского астронома Шарля Месьё.

Сильвия ни разу не пробовала проехаться верхом, хотя видела в старых книгах, как люди скачут в седлах во весь опор.

Через пять километров пути кислород в баллоне второй кожи Ли закончился, и Сильвия сняла с головы тяжеленный шлем.

– Ну и неудобная эта кожа, фу! Между ног все натерло… Внутри аквариума лес слышно и видно совсем не так. Подожди! Я больше не могу…

Она переоделась в обычную одежду, не забыв нацепить латы и короткую шапку, обклеенную внутри шоколадными обертками из фольги.

– Так хоть немного лучше. Идем.

Сильвия рубила мачете папоротники высотой с Либери. Треть века без людей превратили мегаполисы в джунгли, где царствовала природа. Деревья повсюду пустили семена. Растения покрыли балконы, крыши и козырьки подъездов саженцами. Тополя, акации, клены и березы быстро набирали рост, по два метра в год. За десятки лет двадцатиметровые деревья громоздились теперь поверх бетонных крыш городских многоэтажек, заполонив их проплешины пышными шевелюрами.

Брошенные на трассах автомобили текли ржавыми реками между зеленых островов. Крыши и капоты наполнились перегноем из еловых иголок и увядшей листвы. Их заселили стремительно растущие сорняки и папоротники.

Сильвия часто находила в лесу остатки серого асфальта, исчерченного дорожной разметкой, по другую сторону которого хлестали пороги каменистых рек. В этой стихии она чувствовала себя свободно, а когда поднимала голову к небу – листва застилала его травянистыми оттенками изумрудного, салатового – это было оно – ее зеленое небо.

Кисловато-терпкий вкус ежевики, задкидываемой ягода за ягодой, приятно охлаждал рот Сильвии. Губы окрасились темной окантовкой, а по пальцам сочился фиолетовый сок, оставляя причудливые узоры, напомнивший звездное скопление. Она протянула ягоды Либери, но ему было не до угощения.

– Что-то услышал?

Конь вел себя неспокойно.