Я тебя у него заберу

Ни у кого таких не видел. Как два осколка ночи, в которой заблудиться можно к чертовой матери и никогда не найти выхода.

– Ты шутишь? – спрашивает, не отрывая взгляда от того, как я тушу сигарету, и, преодолев до нее расстояние, останавливаюсь в каком-то сантиметре.

Нежная кожа пахнет сандалом и цитрусом. Шумно втягиваю воздух, наполняя легкие этим запахом.

– А ты хотела бы, чтобы это была шутка?

– Думаю, что ты бы себе подобного не позволил.

– Неправда. Ты знаешь, что позволил бы.

Ведомый желанием, поднимаю руку и, обхватив ее подбородок пальцами, аккуратно провожу большим по губам. Чувственным, мягким.. Хочу также языком.. Раскрыть их и своровать поцелуй.

Изо рта Мариам вырывается частое дыхание, а зрачки расширяются. Теперь я вижу в них свое отражение. Одержимое. Темное. Жадное. Она ведет головой в попытке высвободиться, но я делаю шаг вперед, соприкасаясь с её горячим телом. Вторую ладонь кладу на затылок и впиваюсь пальцами в шелковистые волосы.

– Демьян… – протестующе шепчет маленькая, а сама взгляда не отводит от моих губ.

– Скажи, котенок, ты тоже вспоминала наш поцелуй?

– Демьян, отпусти, – женские ладони упираются мне в живот, а щеки от смущения краснеют, выдавая правду.

– Ответишь, отпущу.

Карие глаза затягивают меня в воронку, когда она своим ответом возносит меня в Рай:

– Да.

Улыбаюсь кончиком губ, чувствуя, как затапливает триумфальная радость.

– У тебя кто-нибудь есть? – пробегаюсь кончиками пальцев по затылку, слегка стягивая длинные волосы и срывая с гранатовых губ похожий на дуновение ветра стон.

– Я ответила на твой вопрос, отпусти, – ладони сильнее давят на живот, а жилка на шее бьется быстрее.

– Есть? Или нет? – требовательно повторяю вопрос.

От Давида знаю, что нет, но нужно быть уверенным на сто процентов.

– Нет. Но это ничего не значит.

Облегчение заполняет каждую клетку.

– Это значит многое для меня, – позволяю себе провести губами по ее щеке и чувствую, как Мариам еще больше напрягается, – Я соскучился, котенок.

Она даже не дышит.