Яд первой любви

 – Есть какая-то альтернатива? Может, деньги?

– Конечно, она предложила выплатить ей денежный эквивалент тех квадратных метров, которые принадлежат ей по закону. Только ты можешь представить себе эту сумму, Лиль? Мы хоть и живем не в столице, но такие траты нам не потянуть.

– Сколько, мам?

– Семь тысяч долларов.

Никогда не задумывалась над тем, сколько стоит свобода. А ведь даже она имеет цену. И пусть кто-то продолжает твердить, что Рай может быть и в шалаше, но я рассмеюсь ему в лицо.

Да, возможно, так и есть, если в шалаше помимо циновки для сна еще припрятаны зеленые бумажки, ценящиеся гораздо выше человеческих жизней.

Когда есть возможность заплатить за срочную операцию, а не искать деньги по знакомым. Когда знаешь, что завтра у тебя будет, чем позавтракать, а не пытаешься разделить пакет гречки на несколько дней. Когда просыпаешься утром с твердой уверенностью, что тебя не выгонят на улицу, как ненужную собаку – жить легче. Дышать проще.

Деньги не приносят счастья, но эти шелестящие бумажки придают уверенность. Ту самую, которой у нас сейчас не было. Да и никогда раньше тоже.

Я всегда донашивала одежду за соседскими ребятами, или мама приносила вещи из гуманитарной помощи. Мне было не зазорно их носить, никто никогда не тыкал в это носом. Спасибо, соседи нам достались человечные. Более человечные, чем родная семья, которая сейчас, не стыдясь, собиралась подселить к нам абсолютно чужих людей. И дело даже не в том, что я против людей в принципе, дело в том, что так не поступают, имея за плечами не одну недвижимость.

Это неправильно, омерзительно и бессердечно.

– Не знаю, где мы возьмем такие деньги, Лиль, просто не знаю.

– Я могу попробовать взять кредит, – предложила я, – правда, на такую сумму вряд ли стоит рассчитывать, с моей зарплатой мне дадут минимальный. Но можно поспрашивать знакомых…

Глупо… конечно, глупо. Это каких знакомых нужно иметь, чтобы занять семь тысяч долларов? Да и отдавать я потом буду черт-те сколько.

Мама тяжело вздохнула и, опомнившись, снова подтолкнула ко мне чашку с чаем.

– Кушай, Лиль, это не твои проблемы.

– Что значит «не мои проблемы»? Мам, это наш с тобой дом! И нельзя позволить чужим людям потеснить нас. Сколько у нас есть времени?

– Две недели, – глухо произнесла мама, добавляя в чашку с чаем две ложки сахара.

Две недели. Четырнадцать дней.