Провальные каникулы

Десятки, а то и сотни. Громко хлопая крыльями, они приземлялись прямо у наших ног, бесстрашно цепляя острыми коготками мои пальцы, торчащие из шлепок. Парочка намеривалась сесть мне на голову, от неожиданности я подскочила и чуть не наступила на нескольких птиц. Те, не сговариваясь, взлетели, и я уж было подумала, что моей жизни пришел конец, и они решили отомстить. Не то, чтобы я боялась голубей, но, когда их так много, невольно напрягаешься. Но все оказалось более банально: просто кто–то из туристов бросил на землю горстку семечек.

– Успокойся, трусиха! Не очкуй! Они привыкли, что их кормят здесь!

– Боже, сколько их?

– Сотни три точно, а может и больше!

Туристы покупали у старушки, обосновавшейся на краю площади, стаканчики с крупой и щедро бросали ее голубям. Те, не мешкая, и толкая друг друга клювами, съедали все без остатка, чтобы потом опрометью лететь к другой группе туристов и поедать уже новые угощения. Теперь понятно, почему они такие жирные! Сюда бы хоть на день наших тощих московских голубей, они бы, наверное, сдохли либо от радости, либо от переедания! Как только в них столько умещается?

– Эй, чего скучаем? – знакомый голос заставил меня оторвать взгляд от голубей.

– А ты как здесь оказался? – удивилась я, увидев радостно улыбающегося Пабло. Когда Эля только успела сказать ему, где мы?

– Соскучился, mi amor («любовь моя» – перевод с исп.)! – парень нагло уселся между мной и подругой, расталкивая нас своей задницей, и забросил руки нам на плечи. – Ну что, Эми? Как тебе Сан Хуан?

– Невероятно! – не соврала я.

 – Нереально красивый и яркий!

– А вы ходили смотреть на форт Сан – Фелипе дель Морро?

– Нет! – я укоризненно посмотрела на подругу.

– Ооо, – протянул он. – Если ты не была в крепости, считай, не посещала старый город! Подъем, ленивые задницы! Сейчас я вам устрою настоящую экскурсию!

Пабло не обманул. Не знаю, как, но ему удалось настолько интересно передать историю острова, что даже мне, не особой любительнице истории, было безумно интересно!

Пабло рассказывал все так живо и эмоционально, что некоторые туристы даже примкнули к нам, оторвавшись от своих гидов.

Он сначала представлял себя голландцем, плывущим на корабле, и, со злобным смехом, мечтающим завоевать новые земли. Потом патриотичного пуэрториканца, готового отдать свою жизнь за родину, а после изобразил и победоносный вопль, когда остров, наконец, устали атаковать другие народы, поняв тщетность попыток, и оставив жителей в покое.