Несносный Шварцвальд

Я единственный в нашей семье, кто поддерживает отношения с родным братом отца. Мой батя – самый сложный человек на планете, с ним даже я не могу ладить. Именно поэтому съехал от своих еще два года назад. Отец хотел видеть меня наряженного в нудный костюм с галстуком, прилизанной прической и с кейсом в руках в одной из своих фирм, а я бы сдох там.

Музыка – вот что приносит истинный кайф. Я уже больше пяти лет занимаюсь миксованием треков и ни капли не жалею, что выбрал именно это занятие. Поначалу были простенькие клубы, малоизвестные сцены, потом появилась возможность влиться в более элитные заведения, откуда меня уже не выпустили.

И вот сейчас я здесь. А все потому что глубоко уважаю своего дядьку, сумевшего выстроить собственными руками такое огромное место отдыха. Он не просил денег у брата, не требовал помощи. Все сам за счет кредитов и волонтеров.

– Ричард, еще раз спасибо за то, что приехал, – кивает Борис, и я ему ободряюще улыбаюсь.

– Я рад быть здесь. Отдохну немного.

– А вот это вряд ли, – смеется и открывает папку, – С завтрашнего дня твоя помощь нужна будет уже не только на пару часов. Все помнят, что через три дня у вас представление отрядов?

– Да, – нестройный хор прокатывается по залу.

– А так как ты не только диджей, а и ответственный за клуб, то ты должен будешь помогать ребятам с музыкой, распределить время для репетиций всех десяти отрядов, принимать участие в общелагерных мероприятиях, присутствовать на репетициях, чтобы быть осведомленным во всех подготовках, и остальное по мелочи.

Охренеть. Вот это я попал.

ГЛАВА 4

Аля

– Ну что, выспались, котятки? – спрашиваю у всё ещё сонного третьего отряда. Ребята выглядят такими милыми, потирающими глазки котятами, которых нагло разбудили, а теперь еще и собрали в беседке перед корпусом, дабы обсудить ближайшие планы.

– Не особо, – отвечает Айсель, пока единственная во всем отряде чье имя я запомнила с первого раза. Остальных еще раз по пять переспрошу, пока все двадцать человек разложатся по папкам в реестре моей дырявой памяти.

– А можно подъем сделать часов в девять? – басит переламывающимся голосом пятнадцатилетний громила справа от меня.